Христофор Колумб - Игорь Валерьевич Ноздрин

торговец и, не дожидаясь ответа, заговорил по-арабски.

Купцы согласно закивали головами.

* * *

До вечера Жуан бродил по Калькутте с новым знакомым, посещал базары, приценивался к товарам. Спутник оказался ужасно говорливым человеком, слова лились потоком из его горла, как из рога изобилия. Он всех знал, со всеми болтал без умолку, пока моряк не отводил его в сторону. Сначала Жуан силился запомнить хотя бы половину сказанного мавром, потом решил, – пусть сам поведает обо всем адмиралу. В сумерках они спустились к воде, попросили лодочника за умеренную плату перевезти их на корабль. Подплывая к «Сан-Габриелю», моряк заметил открытые люки орудийных портов. Мавр поднялся на флагман и воскликнул:

– Счастливое предприятие! Счастливое предприятие! Множество рубинов, множество изумрудов! Множество сапфиров и бриллиантов! Благодарите Бога за то, что привел вас в богатую страну!

– Кто это? – нахмурился Васко да Гама.

Адмирал не отличался многословием, не любил болтливых людей.

– Богатый купец по имени Эль Масуд, – ответил Жуан.

– Откуда араб знает наш язык?

– Торговал в Оране шелком, драгоценными камнями, благовониями.

– Лечебными мазями, дорогой посудой, рабами, великолепны ми скакунами, прочими товарами, – подхватил слова моряка Эль Масуд. – Вы знаете, сколько зарабатывают на хорошей лошади?

– Нет.

– Я расскажу вам об этом, – предложил араб и пустился в пространные рассуждения о качестве аравийских коней.

Командующий слушал, потом не выдержал, прервал гостя.

– Зачем вы приплыли на корабль? – спросил он, недовольно поглядывая на Эль Масуда.

– У каждого человека должно быть два господина: Аллах и правитель, которому он служит. Первый хозяин у меня есть, второго – нет. Предлагаю вам взять меня к себе.

– Что вы хотите за это?

Мавр заломил огромную сумму. У командира пропало желание разговаривать с ним.

– Я не дам и половины, – заявил капитан.

– Меня могут убить, – сказал Эль Массуд и принялся объяснять опасность служения христианам.

– Разве ваша жизнь зависит от размера жалования? – перебил Васко.

– Хочется получать больше, – признался торговец. – Я не согласен на половину.

– Убирайтесь вон, поищите себе другого хозяина! – отрезал капитан. – Я наловлю дюжину проходимцев, как вы.

– Можно поймать табун лошадей, но на нем нельзя ездить, – возразил араб.

Адмирал улыбнулся.

– Почему вы готовы бросить свои дела и перейти ко мне на службу?

– Когда я увидел португальского купца, то сразу понял: дни арабов и генуэзцев сочтены. Вы не потерпите конкурентов.

– Да, – согласился адмирал.

– Здесь будет один Бог и один хозяин.

– Вы быстро делаете правильные выводы.

– Я мыслю скорее, чем говорю, – с достоинством промолвил араб.

– Вы, действительно, ценный работник, – засмеялся Васко. – Беру вас на службу, обязуюсь щедро платить.

– Я согласен! – обрадовался Эль Масуд.

Новый переводчик адмирала и проводник, прозванный португальцами Монсайди, поведал ему о том, что раджа живет в двадцати восьми милях от Калькутты в прибрежном городе Поннани, посоветовал отправить к нему посыльных, вызвался сопровождать их. Васко решил утром направить к «саморину» или «заморину» (так матросы сократили словосочетание – «самудрин раджа») двоих человек. Выбор пал на да Сада и Нуниша. На рассвете гонцы вышли на берег, где Монсайди нанял баркас для поездки в Поннани. На следующий день португальцы встретились с заморином, сказали, что в столицу приплыл посол португальского короля – отважный рыцарь ордена Иисуса Христа, капитан-командир Васко да Гама с намерением вручить ему грамоту Мануэла. Правитель не знал о существовании Лузитании, но выразил желание принять высокого гостя, отправил лоцмана перевести эскадру из гавани Калькутты в удобную бухту Пандарани, расположенную на севере от города, обещал возвратиться во дворец.

Через два дня португальцы приплыли в Пандарани, где их дожидался придворный властитель с двумя сотнями отборных хорошо вооруженных воинов. Нарочный явился на флагман, предложил адмиралу тотчас отправиться во дворец. Васко сослался на позднее время, отложил поездку до утра.

Ночью на «Сан-Габриэле» моряки устроили совет.

– Тебе нельзя идти во дворец, – предостерег брата Паулу. – Пошли кого-нибудь вместо себя.

– Советуешь нарядить Жуана Нуниша в мои доспехи и направить к заморину?

– Не его, так другого.

– Я пойду, – вызвался да Сада.

– Пойдешь со мной, – кивнул командир. – Нельзя обманывать правителя. Если он узнает о подвохе, то не заключит союз.

– Это не беда. Сейчас нам не нужен союз, – сказал капитан «Берриу» Николау Коэлью. – Монсайди поможет факторам закупить пряности без договора. Когда мы вновь приплывем сюда с двумя десятками кораблей, заморин прибежит на флагман просить мира.

– Мы не должны показывать туземцам, будто боимся их, – возразил Васко. – Если Мануэл назначит меня вице-королем Индии, я без войны заставлю заморинов подчиниться. Нужно заручиться их поддержкой в борьбе с арабами.

– Правильно говорит, – поддержал Монсайди. – Вам будет трудно в одиночку справиться с моими соотечественниками, а также итальянцами, индийцами, прочими народами.

– У нас есть пушки! – воскликнул Паулу.

– Почуяв опасность, венецианцы и генуэзцы продадут орудия туземцам.

– Они не умеют стрелять.

– Эка невидаль! Пришлют мастеров, возведут крепости.[85]

– Нас отправили проложить дорогу в Индию, – упорствовал брат командующего. – Мы сделали свое дело, теперь другие продолжат его.

– Король дал мне грамоту для властителя Калькутты, я обязан вручить ее заморину, – напомнил товарищам адмирал.

– Если ты твердо решил идти во дворец, захвати с собой больше людей, – посоветовал Паулу.

– Солдаты не спасут меня от смерти, а вам пригодятся на кораблях.

– Что ты надумал? – не поняли друзья.

– Я возьму Монсайди, да Сада, Нуниша, десяток стрелков. Если мы не вернемся, вы отправитесь домой, расскажите королю о совершенных открытиях. Молемо Кана переведет вас через Индийский океан, дальше дорога вам известна.

– О чем ты говоришь? – обиделся брат. – Мы не уплывем без вас.

– Приказываю немедленно выйти в море! – строго повторил адмирал. – Ты возглавишь флотилию! Обещай точно выполнить повеление!

Брат молчал.

– В таком случае, командовать будет Николау!

– Яне справлюсь, – отказался капитан.

– Я дам слово, если примешь мое предложение, – сдался Паулу.

– Говори!

– Когда вы пойдете во дворец, мы подплывем к берегу. Николау на трех шлюпках с мушкетами и фальконетами встанет у пристани. Если туземцы арестуют вас, мы захватим заложников, потребуем выпустить всех из дворца. Если вы погибнете, – нехотя добавил Паулу, – мы снимемся с якорей, уйдем в Португалию.

– Хорошее предложение! – поддержал приятеля Николау.

– Будьте осторожными! – попросил Васко.

* * *

Утром 28 мая после завтрака адмирал с тринадцатью португальцами отправился к заморину. Солдаты облачились в тяжелые доспехи, взяли в руки мечи. Монсайди в легком белом наряде сопровождал христиан. На берегу послов ожидали две сотни гвардейцев с десятком высокопоставленных вельмож. Желая увидеть посланников далекого короля, собрался народ. Лодки причалили к берегу, моряки вышли на песок. Гвардейцы окружили гостей, повели в город. Индийцы толпой последовали за ними. Сановники