Тринадцатый год. Часть четвертая - Вадим Барташ

class="p1">– Господа, господа, – почувствовав, что назревает серьёзная размолвка, обратилась и к Швабмайеру, и к Калганову супруга Михаила Емельяновича, – ну что вы право, как задиристые мальчишки?

– Да, – поддержал супругу Казаченко, – поступок Якова в высшей степени достойный! Его следует только приветствовать! Он давно рвался из столицы и хотел быть полезен отчизне. И каждый из нас должен только приветствовать такие поступки! Время сложное, мы все ощущаем, что вот-вот может разразиться непредвиденное. Россия – на пороге крутых перемен!

После этого спича Казаченко взял в руки гитару и, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, стал играть, а Надя, по просьбе всех присутствующих, запела. Она стала исполнять один из романсов покойного композитора Николая Зубова. Того самого, с которым дружил Михаил Емельянович. Надя спела один романс, потом другой, а потом запела свой самый любимый, который написал композитор Пётр Булахов на слова Владимира Чуевского «Гори, гори, моя звезда!», и исполняла она этот романс настолько проникновенно, что у некоторых присутствующих даже выступили на глазах слёзы. А по окончанию её исполнения почти все гости и Казаченко с супругой неистово зааплодировали, и потребовали, чтобы Надя ещё что-нибудь спела.

–И что вы хотите? – спросила Надя.

Мнения разделились. Но всё-таки большинством голосов выбрали ещё пару романсов композитора Зубова («Не уходи, побудь со мною» и «Ты загляделась на звёзды»), а потом сделали перерыв.

Калганов вышел на балкон покурить, Николай минут через пять последовал за ним и тоже вышел на балкон.

Внизу простиралась Екатеринингофская набережная, по которой дефилировали дамы с кавалерами и иногда проезжали экипажи и кареты, и истошно сигналя клаксонами проносились автомобили. Изредка, стуча по рельсам, проходил трамвай.

Калганов дал Николаю прикурить.

Соколовский-младший пустил колечко дыма и произнёс:

– Пётр Маркович, какая кошка пробежала между Швабмайером и вами? Второй раз я в вашей кампании, и во второй раз вы с ним конфликтуете… Такое впечатление, что вы друг друга недолюбливаете, или даже раздражаете…

– А оно так и есть, – Калганов затянулся, и тоже пустив пару колечек дыма, продолжил: – И зачем только его приглашает к себе Михаил?

– А что?

– Не люблю я немцев! Вот хоть убейте, но не перевариваю я их! А Яков – природный немчура, хотя вскоре и будет зваться не Швабмайером, а… а как его? А-а! Багровым вроде. Как чёрного кобеля не мой, а белым он не будет…– усмехнулся Калганов.

– Так Яков Адамович постоянно подчёркивает, что он не просто немец, а остзейский немец! То есть прибалтийский. Или даже и не остзейский, а российский! И что он до кончиков волос российский патриот!

– Это мы ещё посмотрим, какой он патриот, этот колбасник! А вообще, в его патриотизм я не верю… – заключил скандальный журналист.

–А ведь среди нашего офицерства очень много остзейских немцев. Едва ли не каждый пятый! – не согласился с Калгановым Николай.

– Вот когда схлестнёмся с германцем, а это будет скоро, и это будет неизбежно, ещё неизвестно как поведёт себя вся эта остзейская немчура! Как бы она не всадила нам нож в спину! – заключил Калганов.

– Вы славянофил? – переспросил Николай.

– Да! Я славянофил! И этого я не скрываю. А ещё я и либерал.

– Так не бывает!

– Почему?

– Славянофилы – закоренелые монархисты, а либералы – их антиподы и идейные противники!

– Я как раз подтверждение тому, что всё-таки так тоже бывает. Я не против монархии, Николай Георгиевич, поверьте. Я против монархии архаичной…

– Это как вас понимать?

– Я категорически против самодержавия. То есть я за конституционную монархию. Чтобы у нас, в России, развивался парламентаризм, – ответил Николаю Калганов.

– Как в Англии?

– Ну, примерно также. Англичане – ведь умные люди. С них можно и нам брать пример. И не грешно у них чему-то поучиться и что-то перенять…

– А в моём представлении либералы совсем другие…

– Ну, значит, я очень умеренный либерал. Есть и такие, которые не впадают в сумасбродство!

– Кстати, – Соколовский-младший решил сменить тему, – недавно прочёл в «Ведомостях» вашу статью про Китай. И удивлён.

– Чем же?

– Вашими познаниями о Китае. Я им подивился! Причём изрядно! Откуда у вас, Пётр Маркович, такие познания об этой стране? Вы явно не дилетант и судите глубоко о внутриполитических событиях в ней.

– Я смотрю, и вы неплохо знаете Китай, раз можете давать моей статье оценку…– откликнулся уже более миролюбиво на слова Соколовского Калганов.

– Место моей службы – Семипалатинск.

– Что-то я не слышал про такой…– не сдержавшись, усмехнулся Калганов.

–Этот город небольшой. Он находится в Степном крае. И на самой границе с Китаем.

– А-а! Вспомнил! Есть такой! Е-е-есть! Он на Иртыше.

– Да-да! И я даже однажды побывал в самом Китае, только не в Центральном, а в одной из западных его провинций. В Уйгурии. И доходил до границы Тибета. Но слишком высоко на нагорье не поднимался.

– Понятно. Ну, а возвращаясь к вашему вопросу, скажу так… Я всё-таки пишу статьи на политические темы, и этим зарабатываю себе на хлеб. И потому мои статьи должны быть основательными. И потом, я вам признаюсь… Восемь лет назад я был военным корреспондентом и освещал полтора года Русско-японскую войну. Северо-восточный Китай с того времени я знаю. Объездил его вдоль и поперёк. Я прикомандирован был к штабу командующего и лично был знаком с генералом Куропаткиным. С Алексеем Николаевичем я много раз встречался. Но бывал неоднократно и на передовой. Я писал и про Порт-Артур, и про сражения при Шахэ и Мукдене, и про Цусимскую катастрофу. А потом, уже с седьмого по одиннадцатый годы, я был корреспондентом нескольких российских изданий в Пекине. Я пробыл в Китае вплоть до Синьхайской революции и застал крушение маньчжурской династии Цин. Я первым из российских корреспондентов смог добиться встречи с нынешним президентом Китая, с генералом Юань Шикаем.

– И что он из себя представляет?

– Юань Шикай?

– Ну, да

– Откровенно скажу: он очень скользкий тип. Так что вы, Николай Георгиевич, совершенно правы, я, наверное, на сегодня лучший специалист по Китаю среди столичной журналистской братии. Кстати, а у меня и к вам будет встречный вопрос…

– Готов ответить на любой, – кивнул головой Соколовский-младший.

Калганов вновь затянулся и затем продолжил:

– Мне, кажется, что я заочно знаком с вашим батюшкой… Насколько я понял, вы из Самары…

– Оттуда.

– Ваш батюшка – ведь тоже военный?

– Совершенно точно!

– Полковник?

– В отставке! То есть, уже на пенсии. Восемь лет назад он вышел в отставку.

– Но он же успел повоевать в Маньчжурии?

– Это его была самая последняя кампания. Русско-японская.

– Ну, вот, тогда всё сходится! Я написал большую статью