Степан Разин (Книга 1) - Злобин Степан Павлович

Беглец из рязанских земель

Новый товарищ Стеньки был рассудительный и спокойный. Взращенный не на казачий лад, не знавший гульбы и забав, он не привык есть даром свою краюшку, не умел лежать на боку без дела, и когда Стенька поселил его у себя, – на дворе Тимофея начало все приходить в порядок: Сергей почистил конюшню, нарезал нового дерна для крыши и починил плетень. Ему всегда хватало работы: то он очищал колодец, спустившись в него на вожжах, то зашивал изношенную ездовую сбрую, конопатил челн или штопал все-таки пойманные им в Дону рыбацкие сети.

Соседи Рази, увидев работу Сергея, стали его звать к себе для таких же дел. И с какой-то угрюмой застенчивостью Сережка принес из своего первого заработка новые чеботы матери Стеньки и пряничного петуха для Фролки.

– Ты, чем дары-то дарить, прежде лапти сменил бы на сапоги. Ведь срам товарищем звать: в лаптищи твои все перстами тычут! – сказал ему Стенька.

– И то ведь! А мне и никак не в розум! – воскликнула Разиха.

Она пошла в клеть, порылась в ларе и внесла для Сергея столетней давности и небывалой крепости громадные сапоги Тимофея.

– Примерь-ка.

– Вот так обу-ужа! – почтительно удивился Сергей, натягивая пудовый сапог. – Небось с Ильи Муромца, что ли, по плоте дубовых!..

Левый глаз Сергея был покрыт мутно-белесой пленкой и ничего не видел.

За несколько недель Степан только и узнал от нового друга, что у него под Рязанью остались мать и сестренка. Но однажды, уже осенью, Сергей обмолвился, невзначай сказав, что вместе с женой косил сено.

– Аль ты женат? – оживился Стенька, польщенный тем, что его лучший товарищ – уже совсем взрослый и даже женатый парень.

– Была жена, – нехотя ответил Сергей. – Была да вся вышла...

– Куды ж она делась?

– Утопла. Собой в воду кинулась и утопла, – будто выдавил из себя это признанье Сергей.

– Пошто же она? – с сочувствием спросил Стенька.

– От сраму: ее дворянин соседний схитил себе для забавы. Держал взаперти... Улучила минутку, скакнула из дому – да в пруд... – Сергей снял шапку и перекрестился.

От обиды за друга Степан сжал кулаки.

– А ты? – спросил он.

– Я-то? Я – что? В почивальню к нему забрался, трахнул сулейкой по плеши – да баста! А дом – на огонь, да и сам сюды...

«Вот казак так казак! – подумал Степан. – Такой мне сгодится!»

– Серега! – сказал он. – Сергей, слышь, давай подадимся батьке в подмогу на ляхов... Пойдем, а?

И Степан испытующе заглянул Сергею в лицо.

– Чего ж не пойти! – спокойно и просто отозвался Сергей.

– А коли погоня?

– Ты перво сам не шуми... Как вот сидим, так не вертаться домой – да баста. Чалнок по воде на низа, а сами пешком. Скажут: «Утопли ребята, царство небесно», свечку богу прилягнут – да баста!..

– Без ружья? Без коня?! – насмешливо возразил Стенька. – Чай, там не один дворянин. Паны на тебя налетят – их не станешь долбить сулейкой по плешам...

– И то! – смутился Сергей. – На войне-то я не бывал... А вот стряльцы на нас набежали, так тех мы дубьем побили, – просто сказал он.

– Какие стрельцы? На кого?

– На беглых на мужиков: они с пищальми, а мы с дубьем... Как они побегут, да в речку и угодили... Утопло сколь!.. – заключил Сергей с невеселой усмешкой.

Степан с уважением посмотрел на друга.

«Не то что те! – подумал он, сопоставив Сергея с Юркой и другими станичными казачатами. – Такой друг не выдаст!»

Степан приготовил припасы, пригнал Дубку сбрую, выточил сабли, взял две пики, мушкет и пистоль. Но Сергей отказался свести со двора Рыжанку.

– Меня пригрели в дому, а я отплачу недобром, угоню кобылу?! Да что ты, Стяпанка!

Но раз Степан решил ехать – он знать не хотел никаких препятствий. Ничего не сказав Сергею, он решил пуститься «в набег» на татарские табуны.

Верхом на Дубке, захватив с собой сокола, словно бы на охоту, выехал Стенька в сторону Царицына, где, было слышно, кочуют ногайцы. Угнать коня у татар никогда не считалось между казаками грехом, но никто из бывалых лихих казаков никогда не предпринял бы этого в одиночку...

Стенька достиг табуна, терпеливо его караулил до сумерек. Ночью, при свете луны, нырнув под брюхо Дубка, подскакал к табуну и накинул аркан на отбившуюся одинокую лошадь. Свирепые псы кидались за Стенькой на круп Дубка. Стрелы свистели над головой, крики татар долго не умолкали за спиной, когда Стенька мчался к родной станице.

Только невдалеке от Зимовейской умерил он бег Дубка, который, как и его молодой хозяин, впервые в жизни испытывал подобную скачку. Измученный пленный ногайский коник был в мыле. Степан удивлялся, что под таким дождем стрел он остался жив. Довольный и гордый собою, въезжал он в станицу. Но возле родного дома Степан увидел отъезжавшую от ворот гурьбу опечаленных казаков. Он сразу признал соратников Рази.

– Батька?! – в волненье воскликнул Степан, обратясь к одному из встречных.

– Жив твой батька. Спеши в курень, покуда он жив, козаче! – отозвался тот.

Бросив коней во дворе, Стенька, бледный, вбежал в дом...

Мать и Иван возились у бездыханного тела Тимофея Рази.

Помогая Ивану и матери снимать с отца походную одежду, Степан ужаснулся видом отцовского тела: Тимофей весь был изранен пиками; он лежал неподвижно. Но когда, осторожно обмыв и перевязав его раны, ему стали натягивать через голову чистую холстяную рубаху, он вдруг, страшно вытаращив невидящие глаза, поводя зрачками, с непонятною силой всех растолкав, как врагов, закричал проклятия польским панам...