Верхом на ветре - Лючия Сен-Клер Робсон

с одеялами, одеждой, едой, черпаками, коробками. Один маленький мальчик даже приволок с огромным трудом большой медный котел. Маленькая Ручка застенчиво принимала подарки, но про себя вела им строгий учет — когда-нибудь она сможет отблагодарить каждого за доброту.

Странник сел перед входом в свое типи и жестом предложил Медвежонку сесть рядом. Прислонившись к седлу и удобно вытянув перед собой длинные ноги, он достал трубку и кремень.

— Я рад, что ты приехал, Эхо Волчьего Воя. Надуа будет счастлива. Кажется, она не переставала скучать по тебе. Она часто о тебе вспоминает. Завтра пойдем к табуну, там ты сможешь выбрать себе лошадей, каких пожелаешь.

Медвежонок начал было протестовать, но Странник поднял руку:

— Можешь не оставлять их себе, если не хочешь, но они помогут тебе начать восстанавливать утраченное. Скоро у тебя будет много собственных лошадей. Я собираюсь захватить их в Мексике. — Он хитро улыбнулся. — В Техасе хороших лошадей почти не осталось. Пойдешь с нами?

Медвежонок кивнул.

— Хорошо. Какие новости у пенатека?

— Ты, кажется, и так почти все знаешь.

1— Все знать невозможно. И у каждого своя версия событий. Я хочу услышать твою — тебе я доверяю.

— Мое сердце радо этому, брат мой. Тем более ты так давно меня не видел. Я ведь мог стать другим. Стать белым.

— Я знаю, что не стал. Я слышал о тебе много хорошего от других племен. К тому же ты — брат моей жены. А еще я слышал, что ты странствуешь налегке, что ты все сжег, когда умер твой дед, и убил его лошадей. Это было правильно. Жадные пошли люди. Они только обривают хвосты лошадям покойного, а потом оставляют их себе. Ты сделал все как надо, как полагается. Мое сердце скорбит по твоему деду, брат мой. Он был великим воином и мудрым вождем.

Глаза Странника наполнились слезами, и они оба сидели молча. Потом раздался тихий плач младенца, впервые проверяющего мощь своих легких. Странник бросился к типи, где проходили роды, а за ним побежал и Медвежонок.

Глава 45

Необычно ранний северный ветер ворвался в лагерь и с воем кружился между типи, силясь найти лазейку и забраться внутрь. Тяжелая кожаная дверь прогибалась под его напором. Надуа сидела на груде мехов, прислонившись спиной к кровати. Ее согревало тепло костра и радостное ощущение присутствия рядом родных и любимых. Она посмотрела вверх на швы типи, стойко выдерживавшие яростные порывы бури. В типи было тесно. Мужчины курили и вели негромкие разговоры, а дети ждали, когда же начнут лопаться кукурузные зерна. Кукурузой занималась Изнашивающая Мокасины, которая аккуратно перемешивала зерна на горячем песке. Надуа нянчила второго сына. Тот ритмично посасывал ее грудь, убаюкивая ее и наполняя спокойствием. Она знала, что в южных племенах творятся ужасные вещи, но сегодня вечером все это казалось таким далеким…

Узнав о возвращении брата, она покинула родовое типи раньше обычного. Держа ее сына на руках, Медвежонок отвечал на расспросы о племени Пахаюки и ее семье. Они были в безопасности. Медвежонок предупредил их, чтобы они держались в стороне от других, как они это делали во время эпидемии оспы десятью годами раньше.

Надуа посмотрела на поросшую пушком голову сына, сосавшего грудь. Его назвали Накатаба, Пекан. Имя дал Странник.

— Ты назвала Куану, — сказал он, — а этого назову я.

Рассматривая крошечного смуглого младенца, Странник оказал:

Он похож на пекан… Так пусть его и будут звать Пеканом, пока кто-нибудь не даст ему более подходящее имя.

Куана, которому уже почти исполнилось пять лет, сидел на коленях Хромой Лошади и заплетал в косички бахрому на леггинах воина. Он исподтишка разглядывал светловолосого дядю внимательными синевато-серыми глазами, над которыми нависала густая бахрома прямых темных волос. Эхо Волчьего Воя не выглядел недружелюбным, но казался официальным и чем-то озабоченным, Постоянно казалось, что он о чем-то размышляет. Так Медвежонок старался держать на расстоянии свою белую семью, и это вошло в привычку. Куана не знал, как на него реагировать, поэтому оставался с Хромой Лошадью. Он был уверен, что уж здесь-то все будет так, как хочется ему. Хромая Лошадь с самого рождения Куаны исполнял важнейшую роль — роль дяди.

«Жаль, что здесь нет Знахарки, Разбирающей Дом и Рассвета, — думала Надуа. — А еще Черной Птицы, Ищущей Добра и малышки Ласки. Да уже и не малышки, — поправила она саму себя. — Ей уже, должно быть, почти столько же, сколько Маленькой Ручке». Медвежонок сообщил, что Ласка выросла и стала еще красивее, чем ее мать. Он заезжал к ним, чтобы рассказать Ищущей Добра о смерти родителей. Говоря об этом Надуа, он стиснул зубы, стараясь сохранить непроницаемое выражение лица. Надуа любила Медвежонка, но даже ей рядом с ним было неловко: в нем не осталось открытости и чувства юмора команчей.

Здесь были Имя Звезды и Глубокая Вода со своей дочерью Вакари-и, Черепахой, трех с половиной лет от роду, Испанец со своей женой и их маленькой дочкой. Но самым неожиданным гостем, появившимся в тот вечер у входа в типи, оказался Жесточайший, напоминавший злого духа, принесенного бурей. Он вошел следом за Волчьей Тропой, братом Имени Звезды, и хмуро сунул в руки Надуа подарок — мешочек кукурузы, выменянной у уичита. Прежде чем она что-то успела сказать, он протиснулся мимо.

Надуа была не так удивлена его появлению, как следовало бы. Как-то раз она застала его за серьезным разговором с малышом Куаной. Он не знал, что она его видела, а сама она рассказывать ему об этом не собиралась. Она по-прежнему не испытывала теплых чувств к Жесточайшему, впрочем, как и большинство других людей. Но у него было свое место в семейном кругу, потому что он спас жизнь Волчьей Тропе в битве у Плам-Крик девять лет назад. И потому что он тихо, без лишних слов попросил дать ему это место.

Рядом с Волчьей Тропой сидел Найденыш, которому уже исполнилось пятнадцать. Волчья Тропа и Медвежонок развлекали присутствовавших рассказами о своем детстве. Надуа знала, что они любили розыгрыши, но даже представить себе не могла, как много бед они натворили и в какие передряги попадали; «G другой стороны, — подумала она, — о некоторых наших с Именем Звезды проделках тоже до сих пор никто не знает»!

Воспоминания смягчили взгляд Медвежонка, и к нему вернулось прежнее обаяние. Маленькая Ручка наблюдала за ним так, словно перед ней был совершенно незнакомый человек.

Первое маленькое темное зернышко кукурузы лопнуло с негромким хлопком, и трое детей