Неожиданная Россия (СИ) - Волынец Алексей Николаевич

Доклад был убедителен и интеллектуален, да и написан весьма литературно – не зря же в прошлом сам Пушкин восхищался автором. Даже через полтора с лишним века некоторые строки почти без изменений можно вставлять в современные политизированные блоги. В середине XIX столетия чиновник царского МВД к месту использует термин «средний класс», и не без меткого сарказма связывает его с «полупросвещением». Мимоходом помянутое «брожение в Малороссии» добавляет пугающей актуальности. Фразеологизм про «действующую на массы пропаганду» родила не советская власть, и не революционеры – его родил именно этот доклад, появившийся на исходе лета 1849 года…

«Знал он всю подноготную Парижа…»

Иван Липранди прожил 90 лет – появился на свет при Екатерине II, ушёл из жизни после рождения будущего Николая II. Удивительное долголетие даже для нашего времени.

Иван Петрович Липранди (1790–1880)

Первого человека рядом с ним разорвало на части вражеским ядром, когда Ивану едва исполнилось 18, во время последней русско-шведской войны. В 1812 г. контужен под Смоленском, от её последствий будет страдать следующие 68 лет. Пять войн и несколько дуэлей за плечами – набор впечатляющий даже для русского дворянина эпохи Пушкина. Не случайно Липранди станет литературным прототипом мрачновато-романтического героя пушкинской повести «Выстрел», где вся фабула построена вокруг необычной, растянутой на годы дуэли…

Впрочем, и русским дворянином Иван Петрович Липранди был необычным – сын Педро де Липранди, итальянца «испано-мавританского» рода и русской баронессы. Баронесса, правда, была из купеческих дочек и крестьянских внучек – титул купили на дивиденды от успешной коммерции. «Испано-мавританское» дворянство явно было того же качества, но первые механические станки для суконных фабрик, налаженные Липранди-старшим в России, впечатлили саму Екатерину Великую.

Необычному русскому дворянину Ивану Липранди и военная стезя досталась нетривиальная – «колонновожатый квартирмейстерской части», то есть военная логистика и армейская разведка. Позже он вспоминал, как не спал почти неделю после сражения у Бородино. Грандиозный пожар «старой столицы» лишь на несколько минут разбудил его, дремавшего в седле – с холма, где сегодня город Люберцы, поручик Липранди смотрел, как огонь пожирает Спасо-Андроников монастырь, могилу его матери и четырёх умерших в младенчестве братьев. Спутником Липранди в те дни отступления был потерявший от простуды голос поэт Василий Жуковский…

Войну юный подполковник Липранди закончил в Париже. В неполных 25 лет он, награждённый золотым оружием за храбрость, руководил контрразведкой русского гарнизона в крупнейшем мегаполисе Западной Европы. Ему, представителю победителей подчинялся сам легендарный Видок, глава парижской полиции и создатель системы уголовного розыска в его современном понимании. Один из русских очевидцев так описал быт Ивана Липранди в побежденной столице Франции: «Всякий раз, заходя к нему, находил я изобильный завтрак или пышный обед… И кого угощал он? Людей с такими подозрительными рожами, что совестно и страшно было вступать в разговоры… Через них знал он всю подноготную, все таинства Парижа».

«Не любим правительством и сам не любит его…»

«Где и что Липранди? Мне брюхом хочется видеть его!..», «Ученость отличная с отличным достоинством человека…», «Он мне добрый приятель и (верная порука за честь и ум) не любим нашим правительством и сам не любит его» – экспрессивно писал в разные годы Пушкин о своём старшем товарище и собутыльнике по кишинёвской ссылке.

Если поэт оказался «в Молдавии, в глуши степей» за острые эпиграммы на самого царя, то подполковник Липранди променял Париж и Петербург на Бендеры с Кишинёвом из-за какой-то смутной дуэли. Когда и с кем дуэлировал не ясно, но «Бессарабия» 1820-х годов это эпицентр тайной войны против Османской империи. Именно там и тогда зарождалось восстание греков и прочие балканские хитросплетения, там же началась карьера Липранди как крупнейшего в России эксперта по «восточному вопросу». Спустя четверть века, накануне Крымской войны уникальную и крупнейшую в Европе библиотеку Липранди по Турции безуспешно пытался купить британский посол, предлагая фантастические по тем временам деньги. Библиотека Липранди того стоила – почти четыре тысячи томов, всё что издавалось о Турции в Европе и России, начиная с венецианских инкунабул XV века.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Учёные штудии и хлопоты штабного разведчика не мешали Липранди в компании Пушкина «любить всех хорошеньких, всех свободных болтуний» и критиковать правительство в светских беседах. Спустя десятилетия бывший военный разведчик оставит подробные воспоминания о кишинёвской ссылке поэта, высоко ценимые пушкиноведами. В исчезнувшем архиве разведчика навсегда канут в лету несколько «неподцензурных» (как намекал сам Липранди – «в моём вкусе», т. е. матерных) стихотворений и две романтических повести Пушкина, написанные по «валашским» мотивам из баек Липранди.

Как и поэт, подполковник – «горячий итальянец, обожатель Вольтера» – был близок к будущим декабристам и фрондёрам из армейского дворянства. В 1826 г. арестованного Липранди даже этапируют в Петербург. Его соседом по импровизированной камере в здании Главного штаба, рядом с Зимним дворцом, будет Грибоедов. Как и автор «Горя от ума», Липранди оправдан за недостатком улик и весь следующий год, накануне новой русско-турецкой войны, проводит в землях будущего противника – создаёт агентурную разведку на берегах Дуная. Русско-турецкую войну 1828-29 гг. уже полковник Липранди пройдёт в разведке войсковой – берёт и допрашивает языков, формирует и сам возглавляет диверсионные отряды из балканских повстанцев.

«Обозрение существующих в России расколов…»

Военную карьеру, «25 лет беспорочной службы», Иван Липранди завершит с генеральским чином в 1832 г. в Польше, командуя отрядом кавалерии, сражаясь с мятежной шляхтой. Типично для дворян тех лет отставной генерал женится на молоденькой дворянке и несколько лет проводит в сельском имении. Не типичны занятия отставника – просто чудовищное количество аналитических и статистических работ о Турции. За несколько лет им создана настоящая энциклопедия о способах войны с турками, высоко оценённая действующим генералитетом.

В 1839 г. отставной генерал, уже обременённый семьёй и детьми, возвращается на государеву службу, «чиновником для особых поручений» при главе МВД. Липранди достаётся специфическая, но подходящая бывшему контрразведчику работа – с раскольниками и их сектами. Позже либеральная пресса будет ему пенять «притеснением ревнителей старой веры», хотя от действий Липранди досталось главным образом «скопцам» – их добровольно-принудительное «оскопление», отрезание пенисов и клиторов, едва ли можно отнести к религиозным свободам. Между тем, даже эта пугающая секта не была вполне маргинальной – тысячи законспирированных адептов по всей стране, и не только среди дремучих крестьян, «скопцами» становились и купцы, и даже отдельные офицеры и чины полиции. Ведь середина XIX века для России это не только время первого массового либерализма и демократических мечтаний – по соседству со всем модерном, а то и рука об руку с ним, бытовали вполне средневековые религиозно-мистические истерии и практики.

Вообще многолетний анализ Липранди показал, что последователей «расколов, ересей и сект» в России куда больше, чем кажется начальству – едва ли не пятая часть всех формально православных. Притом, как отмечал отставной разведчик, государственная власть либо ничего не знает про огромные секты у себя под носом, либо действует примитивными запретами. Десятилетний опыт агентурной и полицейской работы с сектантами Липранди обобщил в книге «Краткое обозрение существующих в России расколов, ересей и сект как в религиозном, так и в политическом их значении».

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Эта рукопись под грифом секретно появилась накануне Крымской войны и при жизни автора не публиковалась. Липранди советовал противопоставить сектам методичное наблюдение и контрпропаганду, ни в коем разе не рождая «страдальцев за веру» разрозненными и несистематическими репрессиями. «Насильственные понуждения в делах религии только усиливают упорство и фанатизм» – писал отставной разведчик.