Декабристы. Мятеж реформаторов - Яков Аркадьевич Гордин

Елизаветы Петром III. Эти параграфы отменяли не только основополагающий принцип обязательного, безусловного и вечного служения дворянина государству, но и делали дворянина в некоторой степени независимым от государства – дворянин освобождался от телесного наказания, его нельзя было без несомненных доказательств арестовывать и ссылать на каторгу. Была подтверждена постоянно нарушавшаяся при Петре и его ближайших преемниках монополия дворян на земельную собственность. Отменялось право самодержца конфисковать в свою пользу землю осужденного дворянина[21]. И в-третьих, в поисках выхода из кризиса елизаветинское правительство решило прибегнуть к созыву представителей сословий, что было решительно пресечено в свое время Петром.

Двойственность процесса стремительно нарастала – сгущалась общая рабская атмосфера в стране, и в то же время увеличивалось количество внутренней свободы дворянского авангарда, его общественной просвещенности, переходящее в качество принципиального неприятия системы: неограниченное самодержавие – неограниченное рабство.

Вулканические подземные толчки на рубеже 1760-х годов потрясали почву империи. Правительство не справлялось с ситуацией.

Наступала очередь гвардии.

29 сентября 1761 года в именном указе Сенату Елизавета напомнила о плане Петра составить Уложение, о том, что Екатерине I, Петру II и Анне Иоанновне это не удалось, и «как оное сочинение уложения для исправления всего государства гражданских дел весьма нужно, следственно всего общества и труд в советах быть к нему потребен, предписывается к слушанию того уложения из всякой провинции (кроме новозавоеванных, также Сибирской, Астраханской и Киевской губерний) прислать из дворянства депутатов по 2 человека за выбором всего тех городов шляхетства, такоже из купечества по одному человеку». В декабре было велено выслать также депутатов от дворянства Сибири и Киева и от тобольского, иркутского, нежинского, киевского и оренбургского купечества.

Губернаторам запрещалось вмешиваться в выборы.

Можно с достаточной уверенностью сказать, что ни Петр, ни три его поименованные преемника не стали бы обсуждать Уложение с депутатами дворянства и купечества. Это был симптом новой ситуации в стране, созданной елизаветинским царствованием.

Депутаты съехались в Петербург. Но Елизавета умерла, Петр III не интересовался Уложением. «Собор» бездействовал, и Екатерина II, придя к власти, депутатов распустила по домам.

Царствование Елизаветы, чрезвычайно важное для русской истории, оказалось по итогам своим столь же чрезвычайно противоречиво. С одной стороны, произошел мощный сдвиг в направлении расширения «пространства власти» – облеченный огромными полномочиями Сенат, «сенатский конституционализм», «министерское и генералитетское собрание», собрание депутатов для редактирования Уложения, ясное понимание необходимости реформ. Все это определило политический климат царствования и привело к внутреннему раскрепощению дворянского авангарда. Главные деятели-конституционалисты екатерининского царствования сформировались во времена Елизаветы. Тот резкий сдвиг самосознания лучшей части дворянства, который породил конституционные проекты, Радищева, декабризм, произошел во времена Елизаветы. Недаром в это двадцатилетие родилась новая русская литература. Ломоносов и Сумароков – яркие елизаветинцы. Тираноборчество сумароковских трагедий немыслимо было при Анне Иоанновне не только из-за террора, но и потому, что для него не было еще психологической и политико-философической базы.

С другой стороны – близорукая в своей жестокости и аморальности политика по отношению к основной массе населения страны, к крестьянству. Политика, отторгающая от государства, от власти миллионы подданных, продолжающая – в этом отношении – политику Анны и Бирона, приведшая к состоянию «малой гражданской войны», к необходимости удерживать бо́льшую часть подданных в повиновении вооруженной рукой, не могла не вызвать напряженного беспокойства лучшей части дворянства, поднявшегося в эти годы на следующую ступень политического сознания.

Великий обман

То, что случилось с Петром III, герцогом Голштинским, внуком Петра I, унаследовавшим по желанию Елизаветы русский престол, внешне напоминает судьбу Анны Леопольдовны. Но только внешне. Репутация его создана была в значительной степени теми, кто его сверг и убил. Несомненно, была взбалмошность, нерегулярность государственных занятий, явное предпочтение, отданное иностранцам. И это многих раздражало. Петр III воспитывался в Европе, и слишком многое в русской реальности было ему чуждо. Чтобы объективно оценить его шестимесячное царствование, надо проанализировать десятки указов, обнародованных в это время, что по сию пору не сделано. Но очевидно, что деятельность нового императора не встречала в обществе одобрения. Схож с периодом Брауншвейгов и общий рисунок отношений с гвардией. И в 1741, и в 1762 годах взрыв произошел накануне удаления гвардии из Петербурга, в первом случае – в поход против шведов, во втором – против датчан. Но не нужно путать причины и следствия. Не потому восстала гвардия, что ее собирались отправить на театр военных действий, а потому, что ее под этим предлогом хотели удалить из столицы: боялись ее выступления.

Казалась бы, масса дворян не имела оснований для недовольства. Чего стоил указ о ликвидации страшной Тайной канцелярии! Указ о вольности дворянства должен был умиротворить дворян. Отчасти в этом и был его смысл. Кроме того, новые права дворян соответствовали представлениям Петра III, знавшего политический быт германских княжеств, о положении дворянина. Но фактически власть откупалась от дворян, подозревая в них только узкосословные интересы. Но дворянский авангард жил иными представлениями. Тем более что за спиной деятелей грядущего переворота стоял политический опыт прошедшего двадцатилетия и страшный призрак бироновщины – предельной концентрации власти и отрыва ее от реальных проблем страны.

Кризисное состояние страны, возможность перехода «малой гражданской войны» в полномасштабную, в войну с собственным народом, заставляло дворянский авангард, отнюдь не утерявший традиции инициативы и долга, искать выхода. Было ясно, что Петр III не годится в лидеры движения. Его надо было убирать. Ситуация существенно изменилась по сравнению с событиями 1730, 1740 и 1741 годов и в другом плане – произошедшее за годы елизаветинского царствования рассредоточение власти, совершенствование государственного аппарата, расширение социальной и организационной базы правительства исключали возможность переворота миниховского или елизаветинского типа – стремительного локального удара малыми силами. В 1725 году, когда сторонники Екатерины тягались со сторонниками Петра II, Миних считал возможным решить дело одной гвардейской ротой во главе с Меншиковым. Но тогда и этого не понадобилось. Можно было ограничиться демонстрацией. В 1740 году хватило восьмидесяти гвардейцев. В 1741 году переворот был произведен уже тремя сотнями гвардейцев с быстрым присоединением всех остальных преображенцев и семеновцев.

Если в 1740 году не понадобилось вообще никакой организационной подготовки, то через год сторонники Елизаветы попытались создать подобие заговорщицкой организации. Как мы знаем, не это подобие сыграло решающую роль, а идущее снизу движение гвардии; но сама тенденция – характерна.

В 1762 году сторонники супруги императора Петра III Екатерины вынуждены были создать настоящую законспирированную организацию с вовлечением большого числа участников.

И еще один момент чрезвычайной важности – за Екатериной стояли люди с ясной политической программой, восходящей