Юрий Тубольцев - Сципион. Социально-исторический роман. Том 2

Эмилия Павла уже откровенно жаловалась Публию на семейство Луция и требовала, чтобы его брат как младший представитель рода переселился в другое место и оставил дом законным владельцам. Одновременно она сетовала на убожество их старого жилища, в которое, по ее словам, стыдно было вводить знатных гостей, съезжавшихся теперь к Сципиону со всего света, и обращала внимание мужа на развернувшееся в последние годы частное строительство в городе. Публий пребывал в замешательстве: с одной стороны — не желая обижать Луция, а с другой — привыкнув в бытовых вопросах считаться с мнением жены. В конце концов умелой политикой Эмилия склонила Сципиона к решению построить новый большой и благоустроенный дом, отвечающий высшим стандартам Средиземноморья.

Задавшись этой целью, Публий увлекся ею и приступил к исполнению задуманного с присущими ему пылом души и силой ума. В согласии с Эмилией он купил участок земли у подножия Палатина напротив храма Диоскуров: Кастора и Поллукса, который, примыкал к форуму. Для разработки проекта сооружения были наняты известные греческие и латинские архитекторы, руководил ими сам Сципион. В Африке и Сицилии Публий повидал немало произведений строительного искусства и знал толк в этой области. Помимо того, у него разгорелся аппетит к такого рода деятельности в результате исполнения магистратуры цензора, когда им были составлены обширные планы, призванные украсить родной город, оставшиеся, однако, нереализованными. Теперь он стремился компенсировать неудачу на поприще государственного строительства в делах частного порядка, тем более, что видное местоположение его будущего дома накладывало на возводимое сооружение требования по соответствию общегородской архитектурной идее и давало возможность оживить застарелый вид форума. Публий тщательно отделывал планировку обеих граней здания, обращенных к общественно-значимым местам: форуму и храму Диоскуров, чтобы гармонично вписаться со своей постройкой в городской ландшафт, хотя в ту пору римляне не придавали важности облику фасадов личных домов. Он мечтал своей постройкой положить начало архитектурному обновлению форума и гордился этим замыслом почти так же, как если бы вел обширные работы по возведению государственных сооружений, не подозревая, что через двадцать пять лет детище его трудов пойдет на слом.

Были у него и другие стимулы в стремлении к совершенству форм здания. Дело в том, что хозяйство, основанное на рабском труде, было малоприбыльным, вкладывать большие средства в производство не имело смысла, и аристократы, нажившиеся за счет войны, тратили деньги на приобретение земли и строительство. Поэтому в те времена многие нобили обновляли свои жилища и между ними шло негласное соперничество, к которому Сципион, будучи живым человеком, не мог оставаться равнодушным, особенно при наличии такой жены, как Эмилия. Главную конкуренцию ему составляли самые близкие друзья, и это дополнительно придавало состязанию остроту и азарт. Публий привык во всем побеждать, а его соратники жаждали хоть в чем-то превзойти своего лидера. Множество ухищрений и изобретательности шло в ход при разгоревшемся соперничестве, но, конечно же, тут не было места ни злобе, ни зависти; все это походило на своеобразную игру, в которой люди, уставшие от многолетних трудов, искали отдыха и развлечений.

В результате сотрудничества Сципиона с греческими специалистами, его проект стал архитектурным синтезом латино-этрусского и эллинского жилища. Согласно плану, дом делился на две части: торжественно-официальную и комфортно-эстетическую. Основу первой составлял традиционный римский атрий, гораздо более просторный и величественный, чем прежний, а вторая — группировалась вокруг настоящего греческого перистиля — уютного дворика с фонтаном, бассейном и миниатюрным садиком, опоясанного по периметру колоннадой портика. С обеих сторон атрия располагалось бесчисленное множество комнат и комнатушек различного назначения от зимней спальни хозяев до каморок прислуги, а к портику с внешней стороны примыкали помещения, предназначенные в основном для летнего досуга. За перистилем размещались кухня, прачечная, туалет, чулан, кладовые, а еще далее — конюшня, сараи для карет и лектик. На втором этаже находились площадки для прогулок и одна из летних столовых.

Нечто подобное по структуре получилось и у других нобилей, что явилось следствием как их взаимодействия, так и общих тенденций мировосприятия тогдашних римлян, стремившихся соединить достижения соседних цивилизаций с собственными и, обогатившись иноземными культурами, остаться, тем не менее, собою.

Несмотря на соперничество, хозяева строек помогали друг другу советами, материалами и работниками. Сотоварищи Сципиона часто беседовали на темы, связанные с их делами по обустройству быта, и находили удовольствие как в том, чтобы похвастаться оригинальными архитектурными находками, так и в тех случаях, когда им удавалось оказать услугу коллегам. Каждый предоставлял в распоряжение друзей избыток имеющихся у него ресурсов. Тот, кто добывал в своих владениях хорошую глину, делился ею с остальными, кто был богат туфом, одаривал им всю компанию, а кто-то снабжал товарищей металлом. Таким образом, значительная часть Италии сделалась сырьевой базой, обеспечивающей строительные нужды римской аристократии, а постепенно в это предприятие втянулись и дальние земли. Испания поддерживала своего недавнего наместника Луция Корнелия Лентула, считая его выразителем иберийских интересов в Риме, Сардиния содействовала тем сенаторам, чьей благосклонности добивалась для осуществления собственных целей, а Сципиону старались угодить все те страны, где его знали. Из Сицилии Публию привозили в качестве подарков восхитительные греческие статуи для украшения внутренних покоев дома, а Масинисса прислал ему знаменитый желтый нумидийский мрамор.

Строительство на углу при пересечении Священной и Этрусской улиц продолжалось более года. Народ, постоянно сновавший на форуме, будучи привлеченным шумом работ, частенько собирался у возводимого сооружения, чтобы поглазеть на будущее жилище великого человека. Когда стекалась значительная толпа, перед нею словно из-под земли появлялся Марк Катон. Простирая руки ораторским отточенным жестом, он указывал на стройку и произносил гневные речи о порочности знати, помешавшейся на восточной роскоши и впавшей в безумные траты в то время, когда истомленный войною, обнищавший плебс с трудом залечивает раны. «Вы! Вы — истинные победители Карфагена!» — экспрессивно восклицал Порций. — А вспомните-ка о своих трущобах и посмотрите, как устраиваются они — те, кто присвоил плоды ваших заслуг. Где же справедливость? Возможно ли терпеть такое поведение этих людей, возомнивших себя господами над народом?» Обычно выступления Катона не находили одобрения в массе присутствующих, и лишь единицы, внимая его речам, осмеливались роптать на Сципиона. Сам Публий старался не замечать происков одержимого недугом злобы, как ему казалось, врага и реагировал на его нападки не больше, чем на лай оголтелой шавки, смелой только пока к ней не повернулись лицом. Зато за брата заступался Луций. Младший Сципион формировал группу клиентов, и те, освистывая Катона, поднимали его на смех. Их заразительный хохот должным образом воздействовал да публику, которая, не вдаваясь в смысл происходящего, подчинялась господствующей силе и присоединялась к победителю.

Ненависть одного человека, конечно же, не могла испортить общую обстановку доброжелательства Сципиону и всем его начинаниям, тем более, что сам Порций выдавал свою необъективность, атакуя, несмотря на обобщенность лозунгов, одного только победителя Ганнибала и не затрагивая по сути других аристократов.

Итог дела всегда отличен от первоначальной идеи и редко результат превосходит замысел, чаще бывает наоборот. Когда работы были закончены, Сципиона не все устраивало в его новом жилище. Что-то не удалось воплотить в реальность, однако некоторые находки, появившиеся уже в ходе строительства, превосходили задуманное изначально, поэтому в целом Публий был удовлетворен плодом долгих трудов.

Дом у форума невозможно было сравнивать со старым, палатинским: он выглядел, по представлениям того времени, дворцом. У клиентов, вваливающихся ныне разношерстной толпой в атрий патрона для утренних приветствий, захватывало дух при виде обширного величественного зала, украшенного стоящими на постаментах вдоль стен статуями, панорамы на перистиль с его фонтанами, клумбами и колоннадой, открывающейся взору с самого порога, если шторы таблина были отвешены. Стены и пол сверкали мраморной отделкой, изысканной музыкой для глаз воспринимались гармоничные ряды орнаментов и лепных барельефов. Торжество царящего здесь высокого вкуса восхищало душу. Казалось, будто сама летучая слава Сципиона облеклась в камень, чтобы наглядным образом просвещать каждого входящего сюда о качествах и ранге хозяина дома.