Верхом на ветре - Лючия Сен-Клер Робсон

— Ты очень даже неплохо ориентируешься, золотая моя. Но странствуя по Столбовой равнине, легко запутаться.

— Я заметила.

Они въехали на высокий кряж, разделявший потоки северного и среднего рукавов Ред-Ривер на восточном краю плато. С высоты им открывался вид на обе Долины, хотя сами реки были укрыты от взгляда густыми деревьями, росшими вдоль них. Теперь Столбовая равнина осталась позади, плавными волнами сливаясь с холмистыми равнинами на севере.

Странник показал на долины рек:

— Эти реки обычно текут в одну сторону. Если поедешь вверх по течению, следуй вдоль хребтов к Истокам. Придется отклоняться, когда наткнешься на притоки, но хотя бы будешь ехать приблизительно в том направлении, куда тебе нужно. Если едешь вниз по течению, этот способ не работает. Знаешь почему?

— Потому что вниз по течению ты будешь попадать в тупики в тех местах, где притоки встречаются с рекой. Придется спускаться в ущелье, переправляться и подниматься обратно. Можно выбрать этот способ, если очень хочется постоянно переправляться через притоки, верно?

— Верно. Но есть и более простые способы ориентироваться.

— Какие?

— Ветер. Здесь он дует постоянно;

— И никогда не прекращается?

Странник задумался.

— Не помню, чтобы он когда-то прекращался. Разве что перед тем, как задует совсем страшный северный ветер. Сегодня вечером я покажу тебе, как могут указывать путь звезды.

Он не стал напоминать о том, что нужно обращать внимание на все приметы местности и хранить это в памяти. Он знал, что Надуа уже так и поступает.

По мере продвижения на север, к Канейдиен-Ривер, к ним присоединялись все новые и новые люди. Они приезжали небольшими группами, о прибытии которых возвещали облачка пыли. Большинство из них были пенатека, изгнанные из родных мест поселениями Техаса. Но были среди них и кваха-ди, и коцотека — Поедатели бизонов — с земель, лежавших восточнее. Все эти люди знали Странника и желали присоединиться к нему.

Надуа давно уже перестала удивляться тому, с какой скоростью распространяются известия среди команчей, живущих в деревнях, разбросанных по всей их обширной территории. Вновь прибывшие быстро находили общий язык с остальными. Женщины вскоре начинали болтать, будто старые подруги, а дети — носиться наперегонки. Мужчины выезжали вперед, чтобы выразить уважение вождю племени. Никто не оспаривал их права быть здесь. Команчи привыкли приходить и уходить, когда им вздумается.

Наконец отряд остановился на плоской вершине холма, возвышавшегося над живописной долиной примерно на две сотни футов. Долина постепенно повышалась на другой стороне и образовывала хребет с отдельными выходами вдоль гребня, скальной породы. На склоне его бил источник, вода которого цепочкой небольших водопадов стекала в ручей у подножья.

После дождей холмы покрылись буйной зеленью. На фоне травы яркими пятнами выделялись цветущие кактусы — розовые, желтые, белые, лиловые и багряные. Юкки, буйно разросшиеся сырой осенью, все еще были усыпаны гроздьями алых цветов в розетках длинных листьев. Мимо Надуа пролетела крошечная белая ночная бабочка — юкковая моль, по-видимому, спешившая отложить яйца и попутно опылить растения, выживание которых зависело от нее. Пели, сверкая желтыми грудками на солнце, мелкие птички — воздух был наполнен их сладкими трелями. В высокой траве показался светлый койот, он равнодушно пробежал перед ними, направляясь вниз по склону к деревьям у ручья.

Странник не обращал внимания ни на что, сосредоточившись на той картине, что предстала перед ним внизу.

У подножья хребта на другой стороне долины толпились люди. Квадратное углубление со стороной около восьмидесяти футов и глубиной в несколько дюймов было вымощено плотно уложенными кирпичами из глины, смешанной для прочности и водонепроницаемости с кровью животных и золой. Вокруг возвышались стены толщиной в два с половиной фута. Повсюду на многие акры были разложены решетчатые деревянные формы. Каждая имела размер десять на восемнадцать дюймов и глубину пять дюймов. Одни были пусты, другие заполнены бурой глиной, выложенной сохнуть на солнце. Снизу раздался крик — кто-то заметил Странника и его отряд. Мексиканские рабочие бросились искать укрытие, петляя между решеток, груд щебня и сожженной травы, приготовленных для смешивания с глиной. Пятнадцатифутовые балки со стуком падали на землю и катились по склону. Мужчины, босыми ногами месившие известковый раствор, бросились к невысоким стенам, оставляя за собой бурые следы.

Сохраняя непроницаемое выражение, Надуа улыбнулась про себя: эти люди, будто тетерева, разбегались при виде ее мужа и его воинов.

Только один мужчина не стал спасаться бегством и медленно поехал им навстречу.

— Это Крючконосый, — сказал Странник. — Тебе лучше спрятаться, золотая моя.

Надуа отъехала к остальным женщинам и накинула на голову шкуру. Здесь, вдали от поселения, она чувствовала себя в безопасности, но человек, ехавший навстречу, был белым. Не стоило рисковать.

Уильям Бент поднял руки над головой и покачал всем телом из стороны в сторону. Странник сцепил указательные пальцы в знак мирных намерений, потом дал отряду знак следовать за ним. Бент был невысоким смуглым человеком с густыми сизыми бровями, напоминавшими грозовые тучи, собиравшиеся над его ястребиным носом. Шайены называли его Маленький Белый и считали за своего. Он женился на Совихе, дочери их вождя Седого Грома. Кайова и команчи звали его Крючконосым, но он был знаком всем индейцам. Женщины из отряда Странника уже начали собирать лишние бизоньи шкуры, а мужчины прикидывали, каких лошадей и мулов они готовы продать. Уильям и его брат Чарльз уже давно владели торговыми факториями, и индейцы доверяли им так, как никому из белых.

Команчи стояли лагерем возле новой торговой фактории два дня, а когда уехали, их вьючные животные были нагружены ситцем и другими тканями, свинцом, порохом и кофе. Проборы в волосах Надуа и Имя Звезды украшала свежая киноварь. Ею же они выкрасили внутренние поверхности ушей, а Надуа еще аккуратно нанесла на подбородок три вертикальные черты. Странник был молчалив — в фактории не оказалось новых многозарядных револьверов. Он специально поехал на север, чтобы купить их, и теперь обдумывал следующий шаг. Откуда ему было знать, что производитель этих чудо-револьверов Сэмюэль Кольт разорился и прекратил их выпуск.

Надуа первая услышала плач. Она ударила пятками по бокам Ветра, пустив лошадь вскачь вниз по крутому склону, вдоль которого они ехали, в заросший кустами овраг, по дну которого струился ручей. На другую сторону оврага, рассыпая ивовые ветки, недостаточно прочно привязанные к его спине, выскочил мул. Волчья Тропа и Жесточайший бросились в погоню.

— Надуа! Вернись! — Странник не мог не злиться на нее.

Как глупо очертя голову бросаться в такое место! Возле водопоя было так легко устроить