Призрачные воины - Лючия Сен-Клер Робсон

— Патронов у американцев без счета, словно песчинок в пустыне. — Смертельный Выстрел зачерпнул горсть песка и разжал руку, дав ему высыпаться сквозь пальцы.

Песчинки в свете костра поблескивали, точно медная пыль. Лозен и вся ее родня завороженно смотрели, как они медленно падают на землю.

— Знаю, каково сейчас у вас на душе, — продолжил Смертельный Выстрел. — Но я не хочу больше смотреть, как гибнет наш народ. Нам надо научиться жить бок о бок с бледнолицыми. Мы должны смириться с ними, как миримся с зимними вьюгами, гремучими змеями и засухами.

— Я был в Уа-син-тоне, — раздался из сумрака голос Грезящего. Воин и вправду ездил далеко на восток с Мягкой Висячей Шляпой и до сих пор носил серебряный медальон, подаренный ему президентом Грантом.

Прежде чем заговорить, Грезащий сидел так тихо, что все почти забыли о его присутствии. Порой, когда он начинал рассказывать о своей поездке, его называли лжецом, но Грезящий не обращал на это внимания. Он должен был поведать соплеменникам правду, ведь смолчать — все равно что утаить весть о надвигающемся ужасном наводнении, которое уничтожит все живое.

— У бледнолицых есть жилища шириной и высотой с горы. В них обитает столько народу, сколько вы не увидите за всю свою жизнь. Я ездил в железном фургоне, который катится сам, без лошадей. Люди суют в его чрево черные камни, и фургон выдыхает пламя и дым. Шума от него как от камнепада, а несется он быстрее самого проворного коня.

— Мы о таком слышали, — отозвался Викторио. — Мы не слепые. Мы видим, что Даритель Жизни наделил бледнолицых великим могуществом. Нам надо научиться делить с ними наш край.

— Их не одолеть. — Локо заерзал в темноте, будто силясь закутаться в окружающий его сумрак. Отсветы пламени освещали в темноте шрамы у него на лице, перемежающиеся с глубокими морщинами. Локо постарел и, казалось, утратил былое честолюбие.

Некоторое время все сидели в молчании. Апачи устали и пребывали в унынии. Почти весь день они обсуждали ультиматум, выдвинутый Мягкой Висячей Шляпой. Споры не прекращались. В итоге Викторио положил им конец, сказав:

— Пусть каждый поступает так, как считает нужным. Мы с моей семьей поедем в Сан-Карлос. Если нам там не понравится, мы вернемся.

Мягкая Висячая Шляпа выразил желание узнать, сколько именно человек отправятся в путь. После подсчетов выяснилось, что к Викторио и Лозен желают присоединиться 324 члена племени. Почти столько же решило отправиться с Длинношеим в Мексику. Сто десять апачей из племени Джеронимо захотели присоединиться к Викторио. У Колченогого же имелись свои планы.

Когда Грезящий и Смертельный Выстрел увидели приближающегося Колченогого, они быстро встали и растворились во тьме. Оба знали, как шаман к ним относится. Он как-то сказал, что предавших свой народ следует без жалости уничтожить. Хотя старый шаман не собирался ехать в Мексику, он чуть ли не впервые был согласен с Длинношеим. Колченогий отказывался верить, что Викторио безропотно исполнит волю надутого бледнолицего индюка — Мягкой Висячей Шляпы.

Колченогий, Глазастая и Широкая подвели к костру своих лошадей, навьюченных всевозможным скарбом. Подъехал к огню и Кайтеннай. В полумраке, там, где свет пламени уже был не в силах рассеять тьму, сидели в седлах Уа-син-тон и Освобождающий, держа в руках поводья мулов, груженных оружием и патронами. Уа-син-тону предстояло спрятать боеприпасы в одной из близлежащих пещер. Они понадобятся в том случае, если Викторио решит уехать из Сан-Карлоса и вернуться в Теплые Ключи.

В стороне, молча и с угрюмым видом, стояла Очень Красивая. Ей хотелось остаться с Джеронимо, и девушка пришла в ярость, когда родители объявили, что она поедет с ними. Широкая сердилась не меньше. «Этот койот Джеронимо из племени бедонкое приворожил мою дочь», — твердила она себе под нос.

Месяц назад Колченогий попросил Лозен пропеть заговор и попытаться сделать так, чтобы к Широкой вернулось ее прежнее хорошее настроение, но заклятие особо не помогло. Широкая обрадовалась, узнав, что Джеронимо заковали в кандалы. Она надеялась, что известие об этом отрезвит Очень Красивую, но увы.

Колченогий, изображая Мягкую Висячую Шляпу, напустил на себя важный вид и притворился, что пересчитывает домочадцев по головам. Потом он якобы сбился и снова принялся за дело. Шаман пересчитывал людей снова и снова, и всякий раз у него получался новый результат. И хотя выходило очень похоже на Мягкую Висячую Шляпу, никто из индейцев не смеялся.

Колченогий и семьи, решившие отправиться с ним, направлялись в резервацию мескалеро на реке Тулероза. Там шаман собирался разбить стойбище вместе с семьей Широкой.

— Уже выступаете? — спросил Викторио.

— Да. Хотим быть отсюда подальше, когда до вас доберутся синемундирники. — Колченогий присел на поваленный ствол и придвинулся так близко к костру, что языки пламени почти лизали ему колени. Он уже видел семьдесят урожаев и теперь, с течением времени, казалось, начал уменьшаться в размерах. Увеличивались лишь суставы старика. Они вечно болели, но Колченогий старался не подавать виду. Жар костра немного ослаблял боль.

— Стариков отвезем к агентству, получим для них талоны на питание, — продолжил он. — Лошади и воины останутся в долине за горой: пусть приходят и уходят, когда захотят. Их жен зарегистрируем как супруг одиноких стариков. — Он подмигнул: — Бледнолицые подумают, что мы, старые пердуны, двужильные, раз у нас столько жен.

— Поехали с нами, братец, — позвала Викторио Глазастая.

— Многие из ваших воинов уходили в набеги с Длинношеим. — Голос вождя звучал устало. — Многие сложили головы. Некому больше добывать мясо и шкуры для вдов, детей и стариков. Они плачут от голода. Мягкая Висячая Шляпа говорит, что позаботится о женщинах и стариках.

— Так и в Тулеросе нас будут кормить.

— Мягкая Висячая Шляпа обещает, что всех тамошних мескалеро скоро переселят в Сан-Карлос. Путь отсюда до Тулеросы тяжелый и неблизкий; от Тулеросы до Сан-Карлоса тоже. К чему старикам зря мучиться в дороге?

Когда заговорила Текучая Вода, в ее голосе слышалась горечь, которую женщина и не думала скрывать:

— Мягкая Висячая Шляпа говорит, что собирается объединить наш народ. Чтоб все были вместе: обитатели Белогорья, жители Сан-Карлоса, тонто, аравайпа, койотеро, чирикауа и даже Длинношеий со своим племенем.

— Но это невозможно, — возразил Кайтеннай. — Они… они же ненавидят нас, а мы их.

— Бабушка, — обратилась к Лозен Широкая, — а ты что скажешь?

Лозен вскинула подбородок. Пламя озарило ее лицо.

— Будь я одна, — тихо ответила она, — я бы отправилась на юг, в Мексику. Но какой смысл жить там без родни? Соплеменники зависят от нас. Мы не можем их бросить. Брат мой — сердце мое и