Последний король венгров. В расцвете рыцарства. Спутанный моток - Леопольд фон Захер-Мазох

том, чтобы суд над ним был назначен в ближайшее время; этого ему удалось добиться благодаря своей популярности. Судебное разбирательство должно было происходить уже на следующий день, и ввиду признания обвиняемого чтение второстепенных показаний являлось уже только проформой. На основании слов герцога судьям оставалось, во имя правосудия, лишь вынести ему обвинение, вопреки всеобщему убеждению в его невиновности и несмотря на все старания друзей герцога и личное повеление королевы. Удалив герцога со своего пути, кардинал мог бы свободно вздохнуть; надо лишь поторопиться с окончанием дела, так как известие об аресте герцога Уэссекского, как стало известно кардиналу, было послано и в Шотландию, и его преосвященство не сомневался, что это заставит Эверингема поспешить с возвращением в Англию. Хотя октябрь уже на исходе и осенние бури затрудняли путешествие морем, а сухопутные дороги, вследствие сильных дождей, находились в самом плачевном состоянии, тем не менее дней через десять Эверингема можно было ожидать обратно. И вдруг Мария Тюдор предлагает ему договор, разрушающий все его прежние планы!

После краткого раздумья в голове кардинала уже созрел новый план.

— Вы принимаете эти условии, ваше преосвященство? — с нетерпением спросила Мария, видя, что её собеседник не собирается нарушить молчание.

— Принимаю, ваше величество, — спокойно ответил он.

— В случае успеха вы имеете моё королевское слово.

— Если его светлость завтра оправдают благодаря моему вмешательству, — сказал кардинал, — то завтра же вечером я буду иметь честь явиться к вашему величеству за исполнением обещания.

— Ваше преосвященство может принести заготовленный документ, который я подпишу.

— Всё будет исполнено по указанию вашего величества.

— В таком случае прощаюсь с вашим преосвященством до завтра.

— Могу я попросить у вашего величества разрешения поговорить с леди Урсулой Глинд?

Королева горько рассмеялась и разочарованным тоном проговорила:

— Ну, если планы вашего преосвященства основываются на показаниях этой девушки, то вам не стоит и хлопотать.

— Ведь я сказал, что попытаюсь сделать невозможное. Могу я надеяться на разрешение вашего величества? — спокойно продолжал кардинал.

Королева нетерпеливо пожала плечами. Она потеряла всякое доверие к уму этого человека; но он ласково улыбался и с таким торжественным видом смотрел на Марию, словно его победа зависела от её согласия на этот, как ей казалось, бесполезный разговор.

— Когда ваше преосвященство желает её видеть? — спросила она.

— Завтра в кабинете лорда канцлера, — ответил кардинал, — за полчаса до прибытия председателя суда.

— Желание вашего преосвященства будет исполнено.

— А сегодня вечером я со специальным посланным отправлю моему государю радостную весть, — многозначительно произнёс кардинал.

— Значит, ваше преосвященство так уверены в успехе переговоров?

— Так же, как и в том, что английская королева — самая очаровательная женщина во всей Европе, — ответил он с изысканной любезностью, которую умел так кстати употребить. — Положитесь на милость Всевышнего и на преданность вашего почтительнейшего слуги.

Церемонно откланявшись, кардинал с достоинством удалился, а королева снова осталась одна, не имея никакой надежды на оправдание герцога Уэссекского и сердясь на себя за то, что заключила условие с этим человеком.

XX

На следующий день большой зал Вестминстерского аббатства с самого раннего утра был полон народа. Все интересовались судом над его светлостью герцогом Уэссекским, обвинявшимся в убийстве. Обывателям средней руки не каждый день выпадало на долю видеть благородного джентльмена арестованным, подобно обыкновенному негодяю. Интересно ведь посмотреть, как держит себя аристократ, когда ему угрожает верёвка висельника! А его светлость пользовался большой популярностью. Все до последнего человека смотрели на него как на воплощение британского благородного достоинства; он всегда отличался приветливым обращением, которое очень любит простой народ и которое способно обезоружить самую сильную зависть.

В десять часов должен был приехать председатель суда. Посреди зала, неподалёку от кабинета лорда канцлера, был устроен обширный помост, устланный сукном с королевскими гербами по углам. Кресло посреди помоста, отличавшееся от прочих высокой спинкой, предназначалось для председателя суда. По обе его стороны были приготовлены места для двадцати четырёх пэров. Несколько ниже — места для судей, а ещё ниже, у самых ног председателя суда, располагались коронный делопроизводитель со своим помощником. Напротив мест, предназначенных для пэров и судей, находилась решётка, за которой должен был стоять обвиняемый.

Из членов суда никого ещё не было, но некоторые из приближённых королевы уже находились здесь, так же как и несколько лордов, прибывших в качестве простых зрителей. Друзей герцога легко было отличить по тёмным костюмам и печальному выражению лиц. Томас Нортон, королевский хронограф, уже вынул бумагу и чинил перья, а двое помощников судебного пристава получали от своего начальника последние инструкции. От главного входа к центру были протянуты канаты, чтобы сдержать шумную толпу и очистить проход для участвовавших в судебном разбирательстве лиц.

Но ни один звук не долетал из зала в кабинет лорда канцлера, где находился кардинал Морено. Желая прежде всего избежать огласки, он ранним утром выехал из Гемптон-коурта, закутанный в чёрный плащ, скрывавший его пурпурную одежду, и очутился в кабинете лорда канцлера, когда в зале никого ещё не было. Он сидел, спокойно ожидая свидания, которое должно было распутать спутанный его дипломатией моток. Судьбы Европы ещё раз висели на тонкой ниточке, находясь в зависимости от женской любви.

Ровно в половине десятого дверь отворилась, и в кабинет вошла Урсула.

Встав с кресла, кардинал хотел подойти к ней, но она отступила назад со словами:

— Ваше преосвященство желали видеть меня?

— И вы хорошо сделали, что пришли, дочь моя, — ласково сказал он.

— Это было приказано мне её величеством; по своей воле я не пришла бы.

Девушка говорила спокойно, но очень твёрдо, как человек, действующий только по обязанности. По выражению её лица кардинал заключил, что ей ничего не известно о цели их свидания.

Она побледнела и похудела, а вокруг её детского рта легла страдальческая складка, которая у всякого вызвала бы сочувствие; прекрасные глаза на исхудавшем лице казались неестественно большими. Она была вся в чёрном; её золотистые волосы покрывала густая вуаль, придававшая ей сходство с монахиней. Она словно постарела, и в ней с трудом можно было узнать весёлую, жизнерадостную девушку, составлявшую одно из самых блестящих украшений старого Гемптон-коурта. По приглашению кардинала она села и стала спокойно ожидать, когда он заговорит.

— Дитя моё, — начал кардинал, как можно мягче, — прежде всего я хочу напомнить вам, что с вами говорит