Влад Менбек - Джебе – лучший полководец в армии Чигизхана

Заметив Чиркудая, богатырь поманил мальчика к себе пальцем, сграбастал его и стал мять плечи и руки своими железными пальцами. Затем заставил Чиркудая бегать вокруг площадки, чтобы тот разогрелся. После этого начал поднимать у мальчика ноги выше головы. Чиркудаю было немного больно, но он терпел. Монах удивленно цокал языком и одобрительно приговаривал по-айратски:

– Дзе, дзе…

На них никто не обращал внимания, каждый занимался своим делом.

Когда Чиркудай совсем устал, из самого большого дома вышел старый лама с рассказчиком, который встретил их вчера и говорил с Худу-сеченом до поздней ночи на непонятном языке. Однако Чиркудай разобрал в их беседе имя Ляо Шу, и сообразил, что они говорят о китайце, в одежде женщины.

Лама подошел к богатырю и о чем-то спросил его. Худу перевел для Чиркудая ответ могучего монаха. Оказывается, он хвалил мальчугана. Говорил, что у Чиркудая врожденная гибкость связок и суставов. Это бывает, но очень редко. Чиркудай из объяснений Худу-сечена почти ничего не понял. Он вежливо дождался окончания разговора, и его отпустили. Потом он начал махать руками и ногами, как его научил огромный монах. Вечером, поев каши из незнакомой крупы, Чиркудай уснул как убитый.

Они прожили в монастыре до весны. Чиркудай тренировался каждый день, и вскоре перестал сильно уставать, хотя кормили их только кашами – мясо тибетцы не ели. Но молоко пили.

Мальчик научился бить руками и ногами по вкопанным бревнам, немного освоил работу с палкой, уход от противника в сторону, и выучился нескольким обманным движениям.

Его учителя звали Бошу. Богатырь был доволен успехами Чиркудая. Монах научил его бросать маленькие дротики и очень удивился, когда Чиркудай с первого раза стал попадать точно в цель. Их окружили все, кто тренировался на площадке, с интересом наблюдая, как Чиркудай вонзал пять дротиков подряд в мишень на доске, размером не больше кулака, и которая была от него в десяти шагах.

Немного позже Чиркудай показал Бошу шесть наконечников дальних стрел и нож, который ему подарил Субудей. Монах попробовал нож на вес и сказал:

– Это для драки. Его бросить трудно. Не попадешь. А вот из наконечников мы сделаем дротики, которые тебе пригодятся, раз ты от природы такой понятливый, – и он опять сморщил лицо, как первый раз, и гулко захохотал. Отсмеявшись, сказал с удовольствием:

– Вот будет для кого-то неожиданность, если он столкнется с тобой. Но ты пока еще ничего не умеешь. Так что приходите к нам на следующую зиму, опять потренируемся.

Когда Чиркудай спросил у Худу, почему тот не учится защищаться, старик ответил:

– Я немного умею обращаться с посохом, большего мне и не нужно, – и хитро улыбнувшись, спросил: – А ты будешь меня защищать от врагов?

Чиркудай утвердительно покивал головой.

Худу-сечен погрустнел:

– За это спасибо. Мне бы только дожить до этого дня, – и непонятно добавил: – Запутался я совсем с этими китайцами. И вроде бы все правильно, но не нравится мне это.

Они ушли из монастыря весной. С опаской пересекли за две недели Уйгурию и спустились с холмов в родные степи.

– Все-таки у нас лучше, – заметил старик, вышагивая среди красных тюльпанов в сторону родных куреней.

Чиркудай уже не семенил за ним, а шел нормальным шагом. За последнее время он неожиданно заметил, что Худу-сечен стал ниже. Тот тоже это увидел и как-то сказал:

– Ты быстро растешь. Будешь выше простых кочевников, которые низенькие, как я. Вон как вытянулся за зиму. Наверное, ты тоже потомок Бодончара, но только черный, а не рыжий. Кстати, не помнишь, когда у тебя появился клок седых волос на голове?

Чиркудай отрицательно помотал головой:

– Не помню.

– Значит, ты родился во второй раз, – опять непонятно сказал Худу-сечен.

Чиркудай, как обычно, не стал приставать к старику с вопросами.

Он не страдал излишним любопытством. Если что-то случалось, то было немного интересно, но не настолько, чтобы дергать человека. Но если возникала крайняя необходимость задать вопрос, то об этом он говорил собеседнику сразу. И если кто-то начинал мямлить и юлить, Чиркудай отворачивался от него и терял к разговору всякий интерес. Он даже не говорил об этом, а просто отходил в сторону. Чиркудай уже стал догадываться, что не похож на обычных людей. Но его это не тревожило и не интересовало.

Они скитались без особых приключений по куреням и стойбищам айратов до самой поздней осени. Лишь однажды в степи на них налетели немногочисленные конники. Худу-сечен тихо сказал Чиркудаю, что это разбойники. А вообще они любят себя называть люди длинной воли.

Разбойники ничего им не сделали. Но их атаман, худой и злой, все время скалился и, дергая красивого коня за узду, смеялся:

– Такой почтенный старец с молодым нукером и пешком. Не можете лошадь отнять у разжиревших нойонов? Так украдите овцу и на ней скачите по степи.

Его товарищи долго ржали над шуткой атамана. Но, расспросив Худу-сечена и узнав, что он байщик, главарь немного подобрел и сказал:

– Поедешь в наш курень и расскажешь что-нибудь.

Конники опять засмеялись. Чиркудай позже понял почему: их курень состоял из восьми юрт, в которых они ютились подальше от посторонних глаз. Разбойники усадили их на крупы своих коней и поскакали по выжженной степи. Сидя за чьей-то спиной, Чиркудай вдруг почувствовал, как мощно двигается под ним конь. Когда он ездил на лошади с Худу-сеченом, то этого не замечал.

У людей длинной воли они прожили три дня. Те были довольны услышанными сказками и на дорогу дали им бурдюк старого кумыса.

После этого странники побывали еще в нескольких стойбищах и, тайком пробравшись через Уйгурию, полезли опять в горы, к монахам. Чиркудаю приятно было возвращаться к огромному Бошу.

Тибетцы обрадовались их появлению, а Бошу схватил Чиркудая и подкинул в воздух.

– Как ты вырос! – кричал он на всю площадку и, повернувшись к Худу-сечену, проревел: – Чем ты его кормишь, старик?! Раскрой секрет?

Худу молча поулыбался и сразу же погрустнев, пошел к ламе: они всегда бесконечно долго разговаривали друг с другом. Чиркудая не интересовали их беседы.

И вновь начались изнуряющие тренировки. Бошу научил Чиркудая хорошо отбиваться от палки и от сабли. Потом – работать с цепью. Чиркудай ежедневно бросал камни и дротики, тренируя меткость. Когда они бродили с Худу по Великой степи между куренями и у них кончилась еда, Чиркудай убил дротиками двух сусликов. Они зажарили зверьков на костре и с удовольствием съели.

Бошу сказал, что у Чиркудая сильные ноги, и он должен научиться ими защищаться и отбивать удары противника. Неожиданно Чиркудай обнаружил, что перестал замечать лютый холод. А Бошу – так тот спокойно раздевался, чуть не до гола, оставаясь в коротких штанах. В любой мороз его кожа блестела от пота.

– Привыкай к холоду. Тренируй свое тело так, чтобы тебе все время было тепло, – наставлял Бошу.

Однажды на площадке монахи стали тренироваться в стрельбе из лука. Чиркудая это заинтересовало, и он подошел к ним. Бошу перепробовал натяжку тетивы на нескольких луках и выбрал один, не очень тугой. Он дал его Чиркудаю, научил накладывать стрелу и двумя согнутыми пальцами натягивать тетиву, зажимая стрелу между ними.

У Чиркудая сначала ничего не получалось. Стрелы не желали лететь в сторону мишени. Но он терпеливо стрелял и стрелял. И вскоре стрелы с приятным тюканьем стали впиваться в мишень, находившуюся в двадцати шагах от него. Чиркудай увеличил расстояние, и все равно попадал в мишень из досок. Наконец он стал перестреливать всю площадку, которая была более пятидесяти шагов в поперечнике.

Монахи с интересом следили за метким стрелком. Из них мало кто мог похвастать такой точностью. Они присматривались, как он держит лук и стрелы, старались повторить его движения, но стреляли во много раз хуже парнишки. Вышедший из дома лама что-то сказал по-китайски монахам, а Бошу перевел Чиркудаю его слова:

– Он говорит, что это от бога. И если это у человека есть, то значит надолго. Может быть на всю жизнь, – затем Бошу взял доску отошел от Чиркудая на тридцать шагов, отвел доску от себя в сторону и приказал:

– Стреляй!

Чиркудай помедлил и выстрелил, попав точно в дальний от учителя край доски. Так он выпустил несколько стрел, пока не устал. Лама заговорил с Бошу. Они беседовали довольно долго и бурно, пока его учитель не покивал головой в знак согласия. Однако, как заметил Чиркудай, ему что-то не понравилось в словах ламы. Он бросил доску на землю и приказал Чиркудаю:

– А сейчас стреляй так, чтобы стрелы пролетали рядом со мной.

Чиркудай выстрелил и Бошу поймал стрелу на лету. Он выстрелил еще раз, и могучий тибетец вновь поймал. Все стрелы, выпущенные Чиркудаем, он собрал в стопку, подозвал его и тихо сказал:

– Теперь будешь стрелять мне прямо в живот, вот сюда, – и указал пальцем в солнечное сплетение.