Я, Юлия - Сантьяго Постегильо

Риму, перебравшись через хребты, и стал новым Ганнибалом. Я же соберу все паннонские и мезийские войска и, пройдя вдоль подножий гор, достигну Лугдуна, где Руф приготовляет для Альбина большой общий лагерь. Пошли гонца к Лупу, пусть он идет на Лугдун с севера. Чтобы соединиться с Руфом в ближайшие недели, Альбин будет вынужден снять осаду. Объединившись, легионы с Рена и Данубия одержат верх над британскими и испанскими силами при Лугдуне. Ты пойдешь на войну со мной, как и бо́льшая часть преторианцев, а также воины из моей личной охраны. Алексиан останется в Риме, чтобы держать Сенат и город в повиновении.

Плавтиан не стал спорить. Сказанное показалось ему разумным. Хороший замысел. Приложив кулак к груди, он повернулся и отправился передавать приказы императора.

Север остался наедине с Юлией. Приблизился раб с подносом, на котором стояли кубки с вином. Юлия взяла оба и, когда раб удалился, протянула один мужу.

– Народ не должен видеть, что известие, доставленное посыльным, тебя обеспокоило. И тем более этого не должны видеть сенатские крысы, которые сидят неподалеку и пожирают нас глазами.

Север повернулся. Сульпициан, окруженный единомышленниками – которые одновременно были сторонниками Альбина, хотя прямых доказательств и не было, – смотрели на них так же озабоченно, как они сами смотрели на публику.

– Хорошо. – Север взял протянутый кубок. – За что будем пить?

– За победу.

Каждый сделал по глотку. Юлия улыбалась непринужденно, ее супруг – с некоторой натянутостью. Но все же ему удалось принять беззаботный вид, что, без сомнения, должно было разозлить Сульпициана и его приятелей.

– Думаешь, им уже известно о поражении Лупа? – спросил Север.

– Не знаю. Но они могут прийти к такому заключению, глядя на наши печальные лица, согласись.

– Ты права. Как обычно.

И он улыбнулся, слегка успокоившись – то ли под действием вина, то ли зараженный уверенностью Юлии, как это случалось с ним всегда.

– Как обычно, – повторила она и посмотрела на раба, принесшего новый поднос с кубками.

Взяв из рук мужа полупустой сосуд, она поставила его вместе со своим на поднос и взяла две чаши, до краев наполненные соком Вакха.

Север отпил из своей.

– Полагаю, бессмысленно уговаривать тебя остаться в Риме.

– Нет, к этому ты меня не склонишь, сколько бы ни старался. Подумай хорошенько: ты берешь с собой Второй Парфянский легион и почти всех преторианцев. Здесь останется горстка верных людей – слишком мало, чтобы меня защитить. И если Сульпициан со своими прихвостнями поднимет мятеж, я могу оказаться заложницей друзей Альбина. Ты хочешь этого?

Север покачал головой:

– Ты же знаешь, что не хочу. – Он сделал небольшой глоток. – Все, что ты говоришь, в высшей степени разумно.

– Мы сделаем это, как делали все остальное, мой супруг, – вместе. И вместе победим.

Народ неистовствовал. На втором круге третьего заезда столкнулись две квадриги. Песок арены окрасился кровью. Все были в восторге.

– Кроме разгрома врагов, – произнес Север, – я хотел бы сделать вместе с тобой кое-что еще.

– Знаю. – Она выдала самую обольстительную улыбку, на какую была способна. – Этой ночью приходи в мою спальню, когда захочешь, и проси все, что захочешь. – Она наклонилась и прошептала ему на ухо: – Император владеет мной, император повелевает мной.

Отстранившись от него, она направилась к Гете: тот, по-прежнему хмурый, глядел в пол, не обращая внимания на гонки. Север остался стоять посреди императорской ложи, с кубком в руке, наблюдая за тем, как его прекрасная, стройная, молодая супруга шагает чувственной и одновременно властной поступью по мраморным плитам пульвинара. Его пожирало желание. Он собрался было сделать новый глоток, но остановился, подумав о последствиях. С возрастом Север понял, что вино несовместимо с наслаждениями определенного рода, а ему хотелось быть ночью во всеоружии.

Меж тем Юлия подошла к Гете:

– С тобой все хорошо?

– Да, мама.

В голосе мальчика, однако, слышалась горькая обида, и это расхождение между словами и его надутым видом казалось почти забавным. Юлия не стала смеяться – склонившись над младшим сыном, она тихо пообещала:

– Ты тоже будешь цезарем. Не только твой брат.

Глаза Геты загорелись.

– Правда?

– Конечно. Но сперва твой отец должен расправиться с мятежным Альбином. Тогда он объявит тебя цезарем, в империи будет один август и два цезаря… равные друг другу. Не все сразу.

– Да, мама, – ответил Гета, теперь уже с явным удовлетворением.

– Встань подле своего брата и смотри на эти удивительные гонки.

Мальчик побежал к краю ложи, где стоял Антонин; мальчик пожирал арену глазами. Только что произошло новое столкновение.

Юлия вздохнула – теперь уже с облегчением. Надо было не упускать из виду одного, другого, третьего… И ей все удавалось. Все? Она отпила вина из второго по счету кубка. Ночью ей не придется ни о чем беспокоиться: она просто ляжет и позволит Септимию делать что угодно. Ему нравилось, когда она лежит смирно, словно объятая страхом при виде его силы. Нет, она не боялась мужа, но охотно вовлекалась в игру, чтобы ему было хорошо. Септимий должен чувствовать себя самым сильным человеком в империи. И Юлия превосходно знала, как этого достичь.

Да, она управляла всем и, однако, была уверена, что от нее кое-что ускользает… а потому оставалась настороже.

LXVII. Expeditio Gallica

По пути к Лугдуну Зима 196–197 г.

Сопровождая императора Севера, Юлия с сыновьями проехали через Пизы[52] и Геную и наконец прибыли в Сегуст[53] у южного подножия Альп, место сбора легионов из приданубийских провинций. С севера поступали неутешительные новости. Вирий Луп двинулся навстречу Альбину с чрезмерной поспешностью, и тот решил вступить с ним в бой до подхода войска Севера. В жестоком сражении при Тинурции[54], в каких-нибудь пятидесяти милях от Лугдуна, Луп снова был разбит и отступил.

– Я должен был это предвидеть! – восклицал Север в походном претории.

– Уже третье поражение подряд, – заметил Плавтиан. – Сперва при Колонии, затем при Августе Треверорум и вот теперь при Тинурции.

– Император умеет считать, – резко сказала Юлия.

Плавтиан метнул на нее яростный взгляд, но сдержался и ничего не ответил. Север, в свою очередь, сурово посмотрел на супругу. Юлия опустила глаза.

– Клянусь Юпитером! – прогремел император. – Так или иначе, это ничего не меняет. Пошли к Лупу нового гонца с приказом отойти и ждать дальнейших указаний. А мы будем двигаться с юга на север. Я сообщу ему, когда можно будет снова идти на Лугдун. Мы возьмем Альбина в клещи и покончим с его войском.

Легаты – Лет, Цилон и сам Плавтиан –