Ведьмины камни (СИ) - Дворецкая Елизавета Алексеевна

– Ингвар хочет, чтобы мы опять за него бились. С Эйриком. Я не хочу. Мы с ним разошлись… по-хорошему. Почти. В тот раз, зимой. Был уговор – расходимся… и все. Мы больше не его люди. А теперь он опять хочет нас к своему стягу поставить. Без нас ему с Эйриком-то не совладать…

– Своих людей поберечь хочет! – крикнули из толпы. – А нас чего ему жалеть! Вперед пустит, и пропадай мы…

Варяги согласно зашумели – это было похоже на правду.

– Еще рад будет!

– Тем и отомстит!

– Мы ему за ту добычу все поляжем, а ему все достанется!

– Да с зимы все ясно, что он за сволочь!

– Постойте! – Гримар Мороз встал на поваленное бревно, чтобы его было лучше видно. – Мы хотим уйти в Грикланд, так?

По поляне пролетел согласный шум.

– А уйти туда без Ингваровой грамоты – не выйдет. Договор их утвержден…

– Может, еще не утвержден! Почем тебе знать?

– Да или нет – послы Романовы в Кёнугарде. Пусть бы Ингвар сейчас передумал – изменить договор он сам уже не может. Проще дать нам ту троллеву грамоту….

– Ты как хочешь, а я воевать за него больше не буду!

– Кто раз обманул, тому больше веры нет!

– Пошел бы он в Хель со своей грамотой!

Опомнившись от новостей, варяги расшумелись, и с трудом удалось их успокоить.

– Да вы что, ётунов брод, войны боитесь? – На то же бревно залез Сёльвар Бешеный. – Вы, ублюдки! Вам что за разница, за кого воевать? Вы что, глядь, хотели жить вечно? Мы пришли сюда воевать с Эйриком, нет? Тень, скажи, нет? Ну, ты нет, это да, ты пришел за своей сучкой, но мы-то пришли за славой, да, парни? Что за разница – за Ингвара воевать или без него?

– Ингвар – все-таки конунг, – зазвучали не слишком уверенные голоса. – У него того… удача.

– Вот, а я что говорю! Пойдем с Ингваром – возьмем добычу. А кого убьют – в Валгалле нам уже накрыто! Не трусь, Тень, покажешь себя мужчиной – в Валгалле найдешь себе девок получше этой!

– Глядь, захлопни пасть! – рявкнул Эскиль. – Поди вон свинью полюби, а то ничто больше на ум не идет! Вы забыли, что Ингвар пытался сделать из нас своих рабов? Забыли, как ушли от него зимой в метель – лишь бы подальше от этого ублюдка! А теперь он свистнул – вы опять хвостом завиляли! Один пес залаял – другие подхватили!

– Это я – пес? – Сёльвар подался к нему. – Сам ты пес…

Он явно был готов ринуться в новую драку, но тут уже Гримар и другие схватили обоих за руки и развели в стороны: время было неподходящее для свар.

– Меня слушайте! – На бревно влез Стейнтор Сова. – Кончай орать, Гуннар, тебя в Миклагарде слышно! Думайте лучше: если мы не с Ингваром, куда нам отсюда податься можно?

Все затихли: само слово «можно» обнадеживало.

– На востоке у нас Эйрик – там добра ждать не стоит. На западе – Ингвар, тоже того. В Миклагард мы без Ингварова согласия не пройдем, да и через Хольмгард тоже. На севере тролль знает что, только Утгард, и выйти оттуда – только в Ётунхейм. Мы пришли-то сюда откуда – с юга? От Сверкера. Не пойти ли нам к Сверкеру обратно?

Все молчали, обдумывая эту мысль.

– Ингвару Сверкер хоть и не враг, но и не друг. Нас он принял хорошо, вы знаете. Может, у себя предложит остаться. А если нет – от него можно на запад по рекам в Восточное море[51] уйти. Я так мыслю, это нам сейчас лучшее.

– Может, оно и лучше, – сказал Хамаль под негромкий одобрительный гул. – Да чтобы к тем южным озерам опять попасть, надо на Мсту выйти. В тот старый погост вернуться. А там Ингвар!

– Да тут вон сколько этих озер – пройдем как-нибудь, мимо Ингвара проберемся и опять на Мсту выйдем!

Под множеством вопросительных взглядов Эскиль подумал и медленно покачал головой.

– Мы этих ётуновых мест не знаем совсем. Здесь рек – что на медведе шерсти. Запутаемся, в болота зайдем да и сгинем. Раз волок устроен здесь, значит, здесь и есть лучшее место для перехода, местные-то знают. А если Ингвар будет нас преследовать, то в болото загонит и там перестреляет. На юг уходить – это уж в самый край… и то лучше с оружием умереть.

– Так чего делать будем?

– А ничего не будем, – уверенно ответил Эскиль. – Держать здесь дружину, на засеке, остальные – назад в Видимирь. Ингвар тоже с нами драться не больно-то хочет, людей терять. Он сюда для другого пришел. Если с нами будет биться – потом Эйрика не одолеет, так и уйдет ни с чем, с одним позором.

– И чего – сидеть ждать?

– Чего ждать?

– Пока Ингвару ждать надоест, вот чего! Пока он поймет, что ему дешевле выйдет пропустить нас на запад, с грамотой той троллевой или без, чем с нами тут битву при Бровеллире устраивать.

– Так давай сами на него ударим! – сказал Хамаль. – Ночью. Их костры видно. Побьем сколько сможем, пробьемся к Мсте…

– А лодьи? – возразил Эскиль, сквозь одобрительный гул. – На чем мы по Мсте-то пойдем?

– На Ингваровых и пойдем!

– Их больше. Если сразу не одолеем – они нас разобьют. Ну, выйдем мы к Хольмгарду – те, кто уцелеет, а там? С сыновьями Сванхейд биться? Они нас уж точно живыми не пропустят.

Пошумели еще, но ничего лучше так и не придумали. Положение варягов, зажатых между войском Ингвара и землями Эйрика, выглядело крайне незавидным. Но если прочие могли видеть в появлении здесь Ингвара злую шутку норн, то Эскиль в душе бесился, зная, что сам завлек товарищей в эту ловушку, дав киевскому князю себя обмануть.

– Они сказали «нет».

Посовещавшись с дружиной, Ингвар решил не возвращаться в Забитицы, не таскать лодьи туда-сюда, что не шло на пользу их днищам, а дождаться ответа от варягов прямо на тропе: теплые ночи конца лета не требовали забиваться под крышу. Кияне разместились вдоль вереницы лодий, заняли поляны и луговины. Сквозь деревья в темноте здесь и там мелькало пламя костров, запах дыма мешался с влажным лесным духом.

Торстейн Береза, десятский «большой дружины», приехал к Ингварову шатру через день после беседы князя и Мистины с Эскилем.

– Они сказали: чего обещали сделать – сделали, воевать с тобой вместе дальше они не брались и не будут. Хотят, чтобы ты дал им грамоту к грекам идти, тогда они тебя на Мерянскую реку пропустят. А не дашь – будут стоять.

– Это что они – за старое взялись?

Ингвар выслушал, стоя перед костром и упираясь руками в пояс. Поморщился, отгоняя комара.

Мистина взглянул на своих хирдманов:

– Подите сотских созовите.

Пока собирались шесть сотских «большой дружины» и десятские ближних дружин Ингвара и Мистины, составлявшие их обычный военный совет, Мистина расхаживал вдоль края поляны, сосредоточенно размышляя. Потом подошел к Ингвару, который все это время кипел от возмущения и жаждал крови, и прикоснулся к его локтю.

– Послушай… Ты – князь, как скажешь, так и будет. – Мистина кивнул, успокоительно опустив на миг веки. – Но дай я людям изложу, что думаю. А там решим.

– Излагай, – сердито ответил Ингвар, давно привыкший, что эту обязанность, для него нелегкую, берет на себя побратим. – Но только я с ними нянчиться не буду! Один раз ты меня убедил их отпустить, а оказалось, зря!

– Оказалось, зря… – повторил Мистина, поворачиваясь к собравшимся людям.

Они стояли по краю поляны, держа руки на поясах: русы, славяне и варяги. Как говорил еще Олег Вещий, русь – это не племя, русь – это дружина. Помоложе и постарше, со светлыми, русыми, рыжими бородами, в простой дорожной одежде, но с гривнами на шее, где звенели десятки нанизанных колец и перстней из серебра и золота; с тяжелыми обручьями, с дорогими печенежскими поясами, усаженными бляшками в виде ростка или головы барса. У кого-то виднелись на лице и на руках слабые следы от старых ожогов – память того дня в Боспоре Фракийском, который едва не стоит жизни самому Ингвару. У половины отцы ходили на сарацин тридцать лет назад или с Олегом Вещим на Царьград. Почти все они знали оба языка: и русский, и славянский. Дружелюбные лица и замкнутые, мрачноватые и насмешливые. осторожные и бесшабашные. Но одно их роднило: выражение глаз, пристальных и безжалостных.