Ведьмины камни (СИ) - Дворецкая Елизавета Алексеевна

– Иди! – почти сердито сказала Эльга и хотела отойти, но Мистина не выпускал ее руку.

– Иду.

Мистина наклонился, коротко поцеловал ее и направился к двери. Он тоже знал, почему она так ответила на его вопрос. Если Эльга может это терпеть, то и он сможет. Но если Эльга отдавала их тревожное счастье целиком во власть прошлого, то Мистина, глядя на ее лицо, склоненное к его груди, почти ощущая на коже ее дыхание, томимый жаркими воспоминаниями, невольно устремлялся в будущее, когда, возможно… все еще будет.

Глава 2

Лето заканчивалось, в Мерямаа пришло время жатвы, а варяги все еще оставались в Видимире. Рассчитывая, что, возможно, придется провести здесь всю зиму, Эскиль Тень еще в конце весны объявил по окрестным весям, что варяги не тронут тех, кто поклянется отдать им десятую часть урожая. Эти веси уже были порядочно разорены и лишились большей части скота, но отсеяться все успели, и, не желая умереть с голоду, весняки согласились на условия. Ту же десятую часть они отдавали своему князю, но, пока здесь варяги, ни Эйрику, ни Сванхейд дань собирать не придется.

К этому мудрому решению Эскиля во многом подтолкнули разговоры с Хельгой. Он втайне тосковал по ней, почти возненавидел Несветову избу, где каждая лавка и каждый ковш напоминал ему о Хельге, словно крича: она была здесь, а теперь ее нет. И никогда больше ты ее не увидишь, внук блудливой знахарки Уны. Не в силах с этим смириться, Эскиль раздумывал, как сделать, чтобы снова быть с ней. Тот путь, который она же ему указала – примириться с Эйриком и прочей ее родней, – очень скоро прояснился в его мыслях как единственно верный.

Но на этом пути лежало неодолимое препятствие: слово, которое Эскиль от имени всего своего войска дал Мистине. На нем лежала обязанность занять некую часть Эйриковых земель и удерживать до подхода киевского князя. Но когда тот подойдет, и сам Мистина не мог ему точно сказать. По всем расчетам, ждать этого стоило зимой, когда Ингвар, завершив дела с греками, получит свободу заняться дальними окраинами своих обширных владений.

Об этом сговоре между Мистиной и тремя самыми уважаемыми вождями варягов никто больше не знал. Не раскрывая тайны, было не так легко объяснить, почему они должны оставаться здесь. Эскиль хорошо понимал: если дело дойдет до прямого столкновения с родичами Хельги и прольется кровь, примирение станет куда более трудным делом. Даже если ему удалось внушить ей кое-какое расположение к себе – он помнил ее ласки, вовсе не вырванные силой, – то ее отец, братья, дядя вовсе не разделяют ее чувств и при встрече попытаются его убить. Ни пасть от руки Хедина или Арнора, ни убить кого-то из них Эскиль не хотел. Но под каким предлогом ему отклонять призывы товарищей пройти дальше на восток и посягнуть на срединные, самые богатые области Мерямаа – Силверволл, Озерный Дом, округу озера Неро, Сурдалар?

– Эйрик давно о нас знает, – напоминал он за столом в большом доме, бывшем погосте, где жила большая часть дружины и где варяги сходились на совет. – Может, он там уже войско собрал и только ждет, пока мы выйдем на Мерянскую реку.

В этом Эскиль ничуть не кривил душой. В летнюю пору Эйрик конунг не мог собрать настоящего войска и вызвать варягов на решительный бой: его ближняя дружина была невелика, а жители летом занимались косьбой, ходили за скотом. Теперь приблизилась жатва. Пока все работы на полях не завершатся, мало кто сможет покинуть хозяйство, а там начнется осенняя распутица. Так что и Эйрик сможет как следует заняться захватчиками только зимой. Однако он не совсем бездействовал. Не раз и не два отрядам варягов, выезжающим на восток поискать добычи, приходилось отбиваться от дружин окрестных оратаев, словен и мерян, вооруженных луками и копьями. Меряне нападали на варягов ночью на стоянках, осыпали стрелами из леса по берегам реки. Ошибку Хамаля Берега другие вожди учли и больше не позволяли своим людям напиваться в захваченных селениях, даже если было чем, и выставляли дозоры, как когда-то в Вифинии. Говорили, что же Бёдольв Тихий, что полонил Хамаля, постоянно несет дозор на восток от Видимиря и следит за перемещениями варягов, выжидая случая напасть. С севера варягов стерегли Всевидовичи – единоутробные младшие братья Несвета с дружиной словенских отроков. Ошибку Несвета, который несколько лет готовился отразить угрозу, но не узнал ее, когда они пришла не с той стороны, жители Мерямаа тоже учли. Однажды Всевидовичи напали на варягов в верховьях реки Песи, при попытке высадиться, и на прибрежном лугу состоялось настоящее сражение. Варягам, понеся потери, пришлось уйти обратно по реке, подхватив только раненых; убитых вытащили не всех, а главное, в этой стычке погиб Ятмунд Ведун.

Чтобы не дать застать себя врасплох, варяги устроили заставу между озером Видимирь и Мерянской рекой. Там держали постоянный дозор, и не напрасно: два-три раза с Мерянской реки приходили дружины, но удавалось отбиться.

Нередко в большом доме происходили споры.

– Надо идти вперед сейчас! – доказывали Сёльвар Бешеный или Стейнтор Сова. – Пока у Эйрика нет людей. К зиме он соберет войско, и что мы тогда будем делать? Досидимся здесь – он перебьет нас, а уцелевших булгарам продаст.

– Кто хочет попытать счастья, я никого не держу, – отвечал Эскиль. – Бери своих угрызков, Бешеный, и ступай хоть на Силверволл. Но выждать будет умнее. Эйрику тоже от нас мало радости – когда он поймет, что мы просто так не уйдем, то предложит нам выкуп, чтобы мы ушли. А может, его предложит Сванхейд. Мы ведь засели на середине пути, мимо нас нельзя попасть ни на Мерянскую реку, ни на Варяжское море. Мы получим серебра, не проливая своей крови. Серебра у Эйрика много, а голова у меня одна. Тебе-то что, у тебя и одной нет…

– Слышали мы эти песни! – посмеивался Стейнтор Сова. – От Ингвара, этого подлеца, когда греки притащили ему кучку Романова дерьма и он принял ее как выкуп. Он тоже говорил: зачем зря проливать кровь, когда можно взять золото… Вот и взял – мы потом чуть с голоду подохли!

– Здесь – не Грикланд, – напомнил Эскиль. – А я хочу попасть когда-нибудь в Грикланд и заработать там золота. Вон, Хамаль сам слышал, греки обещают по десять литр на человека, кого примут в этерию. Глупо будет погибнуть здесь, в этих болотах.

– Как мы попадем в Грикланд! Ингвар не пропустит нас!

– Может, не сегодня, но пропустит. Когда он устроит свои делишки с Романом, зачем ему будет удерживать нас? Свенельдич объяснял. Ингвар не хочет, чтобы мы попали к Роману слишком рано, а то Роман вообразит, что тот договор ему не нужен, раз у него уже есть войско, то есть мы. Когда Ингвар с Романом свой троллев договор между собой утвердят, нас пропустят в Греческое море. Ингвар еще за нас от Романа серебра получит. И разойдемся по-хорошему.

– Продаст нас, будто челядь!

– Тебя, может, как челядь. Каждый сам себе цену назначает.

– А ты себя кем возомнил – конунгом? Мы тебе не челядь, ты нами распоряжаться не будешь!

– Да я и не собираюсь. Вали куда хочешь, Бешеный, хоть к троллям на рога, мне плевать.

Такие разговоры повторялись нередко. Варяги скучали, зажатые между Мстой и Мерянской рекой. Это пространство, в два перехода шириной с запада на восток, они могли считать своими владениями. Велейв Зола по-прежнему жил с дружиной в Забитицком погосте, чтобы вовремя подать знак, если со стороны Хольмгарда придет войско, но и там пока было тихо. Варяги ездили на лов, иногда делали вылазки в разных направлениях, но в достижимой округе никакой добычи уже не было. Все больше звучало голосов за то, чтобы покинуть это место и двинуться дальше на восток, к еще не тронутым селениям, полным скота, женщин, мехов и серебра.

– Наш уговор с Ингваром не запрещает нам искать новой добычи, – напоминал Гримар, когда трое вождей толковали о своих делах наедине, в Эскилевой избе. – Он же сказал: возьмете сколько хотите, и все это будет ваше. Так почему не взять больше?

– Не думаю, что Эйрик и Арнор Камень так же просто пустят нас в Силверволл, как сюда. Если мы там покажемся, они созовут всех мужчин и бросят против нас.