Маргарита Разенкова - Девочка по имени Зверёк

– Тогда это мне посчастливилось, уважаемая госпожа, что я беседую здесь с вами! Ведь отец так много мне рассказывал о господине Араи Мисимэ! Не будет ли большой дерзостью с моей стороны, – Тэдзуми совершил самый почтительный и глубокий поклон, – передать с вами искреннее приветствие и наилучшие пожелания вашему супругу?

– Я непременно это сделаю. А вы извините меня за устроенное испытание, пусть мой возраст послужит мне прощением. Но все же я не напрасно заговорила с вами, юноша. Теперь мне есть что передать супругу, кроме ваших, без сомнения искренних, приветствий, а именно: все, что вы рассказали о себе, а я слушала с большим вниманием и интересом, тоже будет передано и, уверена, станет для вас хорошей рекомендацией при дворе. Можете на это рассчитывать!

Она закончила беседу, сославшись и на то, что ее время истекло, и на то, что представление стало вульгарным, и отбыла. Барабаны громыхали теперь во всю силу, заглушая жалкие потуги бивы изобразить хоть какую-то мелодию. Танцовщицы, на радость неиствующей толпе, вытворяли невесть что, ничуть не заботясь не только о ладе или красоте танца, но и просто о пристойности происходящего. Недовольные зрители (женщины и несколько горожан) разошлись, зато оставшиеся были в восторге. «Ну и безвкусица! – поморщился Тэдзуми. – Хватит!»

Сначала он хотел покинуть русло и выйти на дорогу, но потом вдруг решил, что экипаж его пожилой собеседницы едет довольно медленно, а значит, его самого, следующего тем же путем, слишком долго будет видно позади. Этого не хотелось, и он принудил себя пройти сквозь толпу, чтобы следовать дальше по пересохшему руслу. «Мили через две-три русло, скорее всего, перестанет повторять изгибы дороги, – решил он, – тогда и покину его».

В кустах, густо разросшихся на склоне иссохшего русла, спал какой-то человек. Тэдзуми увидел его сапог, беспечно выставленный наружу. Возможно, с обратной стороны, от дороги, спрятавшегося и не было видно, но он явно не продумал все до конца: обойди кто вокруг и встань на место, где стоял сейчас Тэдзуми, убежище сразу будет раскрыто.

Тэдзуми молча, рассуждая сам с собой, пожал плечами: «Мне-то что? Интересно, конечно, кто это и зачем прячется. Но ведь любопытство – дурное качество!» И он твердо зашагал дальше, правда, как учил отец, «оставив позади свои уши», то есть, внимательно прислушиваясь, не раздадутся ли за спиной подозрительные звуки. Предосторожность оказалась нелишней: он успел сделать лишь пару шагов, как за его спиной не то что зашуршали, а прямо-таки затрещали кусты. Услышал бы и глухой! Тэдзуми махом извлек меч из ножен и прыжком развернулся, выставив оружие вперед и приняв стойку «готовность к отпору». Человек, пытавшийся приблизиться к Тэдзуми со спины, с воплем отпрянул. Но и Тэдзуми издал вопль:

– Проклятие! Опять ты?!

Перед ним стоял тот самый монах-христианин, которому он несколько месяцев назад дал денег. Францисканец тоже узнал его. Правда, испытал при этом иные, чем Тэдзуми, чувства:

– Мой молодой друг! Как я рад видеть вас!

– Не могу сказать, что наша радость взаимна, – невежливо буркнул Тэдзуми, убирая меч в ножны, и, от досады повысив голос, снова воскликнул: – Если бы я пошел по дороге, за экипажем той госпожи, я бы не встретил тебя! О, Будда, что за выбор я сделал! Кстати, ты сам что здесь делаешь?

– Пробираюсь в направлении Киото, обходя по возможности населенные пункты, и дальше на запад.

– Не слишком же быстро ты пробираешься! – усмехнулся Тэдзуми.

– Да, обстоятельства не благоприятствуют мне, – признался францисканец и тут же спохватился: – За исключением встречи с вами, мой друг.

– Ты потерял много времени.

– Я сильно подзадержался, это правда, и все это время, можно сказать, я жил на ваши средства. Но думаю, не терял времени даром: за эти месяцы мне удалось – с Божьей помощью, разумеется, – раскрыть немало сердец к свету евангельских истин.

– Вот, значит, на что ушли мои деньги.

– Нет-нет! – Христианин даже испугался предположению Тэдзуми. – Я знаю, что некоторые мои несчастные собратья пользовались бедностью крестьян и подкупали их для обращения в новую веру, но, клянусь, я не подкупал никого! Слово истины само открывало сердца и умы!

– Знаешь, наш сёгун тоже не терял времени даром и издал еще один очень строгий указ относительно вас, христиан. Вы слишком активно стали совать нос во внутренние дела нашей страны. Кое-где крестьяне перестают выполнять свои обязанности и бунтуют.

– Мои собратья по вере, иезуиты, появились здесь первыми очень давно, много десятилетий назад. Их проповеди японцы слушали охотно и с большой почтительностью. Приходили даже буддистские священники! Но приходится признать, – францисканец сокрушенно вздохнул, – что иезуиты проявили слишком много ненужного рвения, вмешиваясь в политику и другие внутренние дела.

– Сначала иезуиты, потом францисканцы. Это что, секты? И похоже, меж вами нет согласия?

– Не секты, ордена-братства! Они выполняют различные задачи, служа одному, Единому, Богу. И хотя между людьми и правда бывает несогласие, но в главных вопросах мы едины.

– Как бы то ни было, указ сёгуна придется выполнить вам всем.

Францисканец немного помолчал и проговорил (нисколько не смутившись!), а в голосе его появились интонации, приятные Тэдзуми: твердость, уверенность в себе, бесстрастие:

– Нас, христиан, гонениями не устрашить. От грехопадения и доныне дьявол изводит род людской своими нападками и сеет вражду как между народами, так и меж отдельными людьми. Особенно он ополчается против тех, кто несет другим слово истины. Но нас не устрашить! Христиане – воины Христа.

Последние слова очень понравились Тэдзуми. Христиане – воины? С этим следует разобраться.

– Как, ты сказал, тебя зовут?

– Луис Сантъяго. Падре Луис Сантъяго.

– Первые звуки твоего имени мне не выговорить. Руис-сан?

– Ну, пусть будет Руис. К этому мне не привыкать: для вашего языка у меня неблагозвучное имя. Но я так и не знаю вашего имени.

– Накаёри-но Тэдзуми. Тэдзуми. Разрешаю тебе звать меня так.

– Рад познакомиться, Тэдзуми, – как ребенку, улыбнулся падре.

– Мне пора идти, так что на этом и расстанемся.

– Господь наш Иисус Христос да пребудет с тобой, мой друг!

– Кто этот Иисус, которого ты поминаешь?

– Он Бог!

– Ваш бог?

– Пока ты не знаешь, что и Твой!

– Мне он не нужен, с меня довольно наших богов, к которым я привык с детства.

– Вот именно! Твои убеждения – сущее детство!

– Но-но! – прикрикнул Тэдзуми. – Если ты только позволишь себе…

Он схватился за рукоять меча – падре Луис отпрянул.

– Что ты! Нет! Но если бы я мог рассказать об Этом Человеке, Иисусе Христе, для чего Он пришел в мир, ты бы, я верю, не отринул Его!

– Что это за человек, которого ты называешь богом? Ваше воплощение Будды?

– Да нет же! – Падре всплеснул руками, теряя самообладание. Тэдзуми еще раз лязгнул мечом. – Нет, – поспокойнее продолжил францисканец, – ни в коем случае. Он – Бог!

– Хм, то человек, то бог. Ты говоришь загадками. Ну-ка, присядем, ты в двух словах расскажешь мне о нем, раз уж мы опять встретились, а я не верю в случайности.

Францисканец с охотой начал. Торопясь и явно опасаясь, что его прервут, но все более вдохновляясь, он поведал Тэдзуми, что некогда Бог создал мир и все, что в нем, и человека – для счастья и любви. И поселил первого человека Адама и его жену Еву, прародителей человеческого рода, в самом дивном месте – в раю. Но пришел дьявол и нашептал Еве, что Бог обманывает их и скрывает самое интересное – плоды познания добра и зла. Ева поверила ему («Женщина, – хмыкнул Тэдзуми, – с ними вечно так!»), и люди проявили великое непослушание и нарушили запрет Бога («Как можно ослушаться своего господина!» – возмутился Тэдзуми). Они вкусили запретных плодов и увидели зло – и зло вошло в мир, неся с собою болезни, страдания, несправедливость и смерть. Человек, ведающий зло и не раскаивающийся в этом перед Небесным Отцом, не мог больше оставаться в раю.

Зла и страданий в мире становилось все больше, потому что многие люди продолжали слушать дьявола и свою пораженную грехом натуру. Но Бог, Который есть сама Любовь, сжалился над человеческим родом и, дабы уравновесить Добро и Зло, положил на весы мироздания Великую Жертву – Самого Себя. Он послал в мир Своего Сына – Иисуса Христа, чтобы всякий верующий в Него не погиб, но мог войти в жизнь вечную, вернуться обратно, к Своему Небесному Отцу, жаждущему спасения каждого от сетей дьявола.

– И что с ним произошло в мире, когда он воплотился? – спросил уже заинтересованный Тэдзуми.

– Не все поверили Ему. Чистые сердцем пошли за Ним, но те, кто обладал властью, испугались Его слов и велели распять Его на кресте.

– Он умер?

– Он умер, как и было предначертано свыше, за грехи всего мира ради спасения людей. Но на третий день, как и обещал, воскрес!