Том 1. Атланты. Золотые кони. Вильгельм Завоеватель - Жорж Бордонов

ни величия, ни значения по сравнению с Праведной горой и продуваемыми всеми ветрами островами венедов. И пленительная улыбка Клеопатры не могла затмить для меня улыбку королевы Шиомарры. Напрасно на шелковых подушках ее тело подростка принимало соблазнительные позы, впустую острый взгляд нацеливался в меня из-за полога ресниц. Ничто в ней не могло взволновать меня. Иногда Цезарь, устав от ее ласк, звал меня к себе. Мы беседовали о Риме и Галлии, о Фарсале. Его мысли быстро уносились от обыденных тем. Он начинал говорить о будущих завоеваниях, о своих замыслах. Уже тогда он предвидел победу в Зеле, разгром сторонников Республики на африканском берегу. В одной из таких бесед я заметил ему, что он подчас действует слишком неосторожно. На его губах появилась та знаменитая улыбка, о которой любят упоминать его приверженцы, но которую еще никому не удалось до конца разгадать.

— Полезнее послушаться совета вчерашнего противника, чем сегодняшнего друга.

Потом он прибавил:

— Мне хорошо в твоей компании, Тит. Ты единственный человек, который может похвастаться, что ему удается в чем-то убедить меня. Жаль, что боги мешали нам сойтись.

После африканской кампании я был сделан сенатором и префектом Рима.

На одном из званых обедов я встретил Теренцию. Должно быть, мой успех заинтересовал ее. По воле случая, наши места оказались рядом, а муж ее, по-прежнему великолепный Фабий, в тот вечер отсутствовал. Она так привыкла бездумно кокетничать, что вела себя со мной, как с одним из своих знатных поклонников: касаясь моей щеки надушенными локонами, ослепляла жемчугом зубов, клала руку на запястье по любому поводу. Иногда говорила с прежней интонацией:

— Послушай, Тит. Ведь ты такой богатый, такой могущественный, не завести ли тебе подружку? Или жениться. По-моему, глупо избегать женщин.

Я показал ей свои седые виски, она весело засмеялась в ответ:

— Смешной! Великий Цезарь лыс, как яйцо, но не забывает про нас!

Ты одна, милая Ливия, помогала мне существовать в этом мире. Ты всегда жила в нашем палатинском доме. Из юной арбатилки Алоды выросла красивая девушка. Никто не знал о твоем истинном происхождении. Я назвал тебя римским именем только для того, чтобы узаконить удочерение. Ты взрослела, и черты Шиомарры все яснее проступали на твоем лице. Все чаще я вспоминал свою умершую любовь. Порой я боялся, чтобы она не перешла на тебя. Вот почему я почувствовал облегчение, когда приблизился час твоей свадьбы.

Вот я и рассказал тебе все, что хотел. У меня предчувствие, что эти слова станут последним прощанием с тобой. Но, быть может, где-то есть место, где все умершее вновь возвращается к жизни.

Котус сидит под окном и напевает:

Лопатка, меч, кирка, копье

Завоюют весь мир, сказал Цезарь…

* * *

На Аппиевой дороге, среди сосен и кипарисов, можно встретить могильный камень со словами:

«В честь Тита Юлия Бракката, легата армии Цезаря, сенатора и префекта Рима, Ливия, его дочь, и Гай Семпроний, сенатор, поставили этот монумент».

А на Черной горе, недалеко от знаменитой античной цитадели Минервы, на мраморной плите, входящей в состав стены, отгораживающей храм от оливковой рощи, можно также прочесть надпись крупными латинскими буквами, которую не смогли изгладить века:

«Титу Юлию Бойориксу от Котуса, его бывшего раба».

Не так давно рядом с этой рощей открыли останки древнего имения. В многовековой пыли нашлись ключ, обрывок тоги, венедская монета и позеленевшая бронзовая Афина-Паллада, которую, возможно, Тит Юлий Браккат Бойорикс унес из своего сгоревшего дома в 57 году до Рождества Христова и которая сопровождала его в походах.

Она сейчас стоит на моем столе: высоко держит голову б шлеме, крепко сжимает копье и щит с изображением Медузы. Ее улыбке две тысячи лет…

ВИЛЬГЕЛЬМ ЗАВОЕВАТЕЛЬ

Заветы прошлого суть всегда изречения оракула: только в качестве строителей будущего и знатоков настоящего вы поймете их.

Ницше

Глава I

Я, ГУГО ПЭН…

ода Господня тысяча семьдесят седьмого, когда лето уже клонится к закату, а дожди и ветры готовы с новой силой обрушиться на землю, я, Гуго Пэн, решаюсь наконец взять в руки перо.

Но не потому, что я стал стар и преклонные годы торопят меня перенести воспоминания на бумагу, — ведь мне нет еще и тридцати! А быть может, оттого, что великие и невероятные, по разумению моему, приключения, в кои еще недавно бросали меня превратности судьбы, до срока состарили и плоть мою, и дух мой. Но что-то мешает мне принять это как неизбежность, а посему я ничуть не тревожусь. Мое самолюбие нисколько не ущемляет и мое нынешнее положение: я не сумел воспользоваться благосклонностью судьбы и остался всего лишь владетелем скудных фьефов[25] на Котантене[26] — Реньевиля и Кустэнвиля. Разумеется, я мог бы обладать и властью и богатством — но только в туманной Англии. Ныне же мне не остается ничего другого, кроме как довольствоваться почтительностью моих друзей. Кануло в Лету время мимолетной славы — и натура моя взяла-таки свое. Именно во имя верности ей пожертвовал я высоким положением и предпочел ему ежедневный кувшин вина, ароматный соус, лакомый кусок дичи с приправами из трав и грибов, душевный покой подле домашнего очага и радостный смех моих домочадцев. С моими ленниками[27] я стараюсь жить в мире и согласии. Как точно подметил наш герцог, каждый человек сам себе голова. Стало быть, ежели сбросить с себя напускную суровость и смирить никчемную гордыню да жить с людьми в дружбе, питая друг к другу взаимное уважение, тогда жизнь, скажу я вам, пойдет своим чередом — безмятежно и ко всеобщей радости.

Дом мой в Реньевиле[28], обнесенный высоким частоколом, напоминающим изгородь из длинных острых пик — в память о былых битвах, — стоит на самой вершине скалы. Оттуда взору открывается благолепная картина: широкое устье Сиены, луговые просторы, а за ними — море и прибрежные острова. На берегах реки пасутся бараны, чье мясо сродни пище богов, прочая рогатая скотина и лошади. Неподалеку от побережья я посадил лес и заселил его самой разнообразной дичью. На холме я оставил два виноградника для своих нужд да на утеху гостям. Чего еще остается мне желать? Мой дом — единственное каменное строение в округе, составляющей мое