Истории земли Донецкой. От курганов до терриконов - Сергей Валентинович Богачев

дочь Ольга. Сонечка очень вовремя задала свой вопрос. Деда с чувством выполненного долга отложил блестящий стеклом китайский прямоугольник от греха подальше – ещё не хватало его разбить в порыве злости – и обратил всё своё внимание на любимую малявку.

– Золотко моё, так цирк не работает сейчас.

– А если медведи приедут? Заработает?

– Они заняты сейчас, велосипеды свои ремонтируют.

– Опять обманываешь, деда. Мне скоро десять, а ты со мной, как с маленькой, разговариваешь.

– Ты для меня всегда малявкой будешь. Вот, как только отремонтируют, в городе сразу появятся афиши, мы их с тобой увидим, купим билеты и пойдём.

Дед Олег и сам мечтал об этом праздничном дне. Много раз представлял, как доедут они до цирка на троллейбусе, поднимутся по ступеням и войдут в зал с красными сиденьями. Зажгутся прожектора, заиграет оркестр… Иной раз старику казалось, что он в этот цирк хочет больше внучки, и в этом была большая доля правды – уже давно хотелось чего-то светлого, радостного и беззаботного.

– А маму мы с собой возьмём? – не успокаивалась малышка, аккуратно укладывая на место для сушки вымытые тарелки.

– Обязательно возьмём, а как же!

– А она будет дома, не в больнице?

Дед Олег подошёл к своему метру счастья с косичками, взял внучку на руки, поцеловал в щёку.

– Когда мы победим, мама будет дома гораздо чаще, а сейчас у неё очень много работы. Работа эта очень важная, она…

Взрыв где-то сбоку от их хрущёвки заставил деда Олега вжать голову в плечи.

– Деда! В коридор! – Соня давно была обучена правилам поведения в такой ситуации. На этот случай в том месте, где не видно было окон, лежали две подушки и плед.

Соня тут же накрыла деда синим пледом с большими белыми звёздами и прильнула к его уху, чтобы прошептать:

– Ты, деда, не бойся. В нас не попадут. У нас окна выходят на юг, ты же сам говорил.

– Точно, точно! А я и не боюсь! Я…

Новый телефон громко зазвонил непривычной мелодией и заставил старика прервать мысль. На экране появилась самая удачная фотография дочери Ольги – в медицинской шапочке, с широкой обезоруживающей улыбкой.

Зелёная кнопка поддалась не сразу – очки он оставил в зале, но сообразительная внучка быстренько помогла сдвинуть её вправо.

– Да, доча, слушаю. Да. Мы в порядке. Ну какая уже разница, куда прилетело? Сидим в коридоре. Да. Окна вроде целы.

Трубка ещё некоторое время голосом дочери инструктировала о дальнейших действиях, которые сводились к тому, что в холодильнике всё есть, выходить никуда не нужно, сидите дома, тем более что сегодня день воды.

– Доча, ты-то как доберёшься? А-а, дежуришь… Ну позванивай. Давай. Целуем.

– А вот я хотела спросить, деда… Где мой папа? – прошептала малышка, опустив голову.

– О! Слышишь? Кран зашипел! Ура! – уходить от этого вопроса деду Олегу было всегда тяжело. В этот раз помог случай.

– Ура! Деда! Ты машинку включай стиральную, а я купаться! – Соня сорвалась с рук и пулей помчалась в ванную комнату.

* * *

– …Дайте связь! Кто их слышит?

Капитан с красноречивым позывным «Черномор» метался по блиндажу, как зверь в клетке.

– Птицы видят их?

– Так точно, через две минуты будет доклад. Две летят.

– Быстрее, быстрее! – зычный голос Черномора сотрясал ограниченное пространство так, что казалось, сейчас обрушится потолок.

– Есть связь!

– Командир, Трофим и Грек зашли на первый уровень. Нам насыпали градов. Два двести, остальные триста. Со второго этажа по нам ведётся беспорядочный огонь.

– Берите окна! Они появятся! Почему Грек не отвечает? – кричал командир в рацию.

– Нет связи с ними, – прошипела рация, и звук этот утонул в череде взрывов.

– Подкрепление срочно! Эвакуаторов туда же! – Черномор быстро схватил шлем, автомат и ринулся к выходу.

* * *

…Илья очнулся минуты через две. На этот раз – в луже крови, сочившейся из правого бедра.

Перевязался. Поставил обезболивающий укол. Задышал.

– Эй там, сепары! Как оно? Есть кто ещё живоё? – хриплый голос сквозь дыру в перекрытии был слышен отчётливо. Опасная позиция.

Илья, стараясь не издавать лишних звуков, отполз в дальний угол почтового зала и ударом здоровой ноги открыл дверь в санузел.

На звук через отверстие прилетела граната. Взрыв. Свист в ушах. Кажется, цел. Не задело.

– Мимо! Теперь мой ход! – крикнул Илья, всадив в проём на потолке десяток пуль.

Если их там несколько, то долго не продержаться. Илья в кармане разгрузки нащупал гранату. Достал. На всякий случай проверил чеку. Положил в тот же карман.

– Шо молчишь, сепар? – раздалось сверху.

– А нам есть о чём разговаривать? – ответил Илья.

– Ты наш или русский?

– Мы все русские. Ты, как я посмотрю, тоже не поляк.

– Хорошая шутка. Так ты чей?

– Донецкий! А ты за каким чёртом припёрся сюда? Плохо жилось?

– Не умничай, сепар! Я тоже дончанин!

Специфическое жужжание слева заставило Игоря вскинуть автомат. Квадрокоптер, неосторожно появившийся в оконном проёме, был поражён со второго выстрела.

* * *

– …Черномор, приём!

– На связи! Что там у вас?

– На втором этаже один с жёлтой повязкой. Остальные лежат, не шевелятся.

– Что с нашими?

– Грек на первом. Похоже, двести. Трофим триста. Занял позицию за дверью. Сбил нашу птичку.

– Чёрт с ней, заходите ещё раз. Гляньте дальше. Укропов не прозевай, если помощь пошлют. Нам минут сорок до них грести. Держи в курсе, что с той стороны.

– Есть!

* * *

Со второго этажа раздался стон.

– Зацепило? – спросил Илья.

Нужно было разговаривать с врагом. Наружу не выбраться, он всё из окон простреливает, но ему тоже вниз не спуститься. Лестница под прицелом, а пожарную оторвало от стены. Только прыгать, но он тоже ранен.

– Тебе-то что? Ты там тоже не богатырь Илюша Муромец. Один, что ли, остался? – прокричал хриплый голос сверху.

– А ты спустись, проверь! Я, кстати, Илюша!

– Та погоди ты! Сейчас подлечусь и спущусь. Жди!

– Так добро пожаловать! У меня на всех хватит!

– А ты откуда, сепар? – хриплый голос неожиданно сменил тему.

Некоторое время Илья думал, отвечать или нет.

– С Калиновки.

– О! И я! А там где? Может, пересекались?

– Облгаи!

– Ничего себе! А год рождения?

– Девяносто шестой! А что ты такой любопытный? Ностальгия замучила?

Некоторое время второй этаж не подавал признаков жизни, и Илья напрягся – заговорить пытается. Хитрит.

– И что, Римма Марковна директором была в школе? – неожиданно раздалось сверху.

– Почему была? Она до сих пор работает.

– Та ладно! Это ж сколько ей уже лет?

– За семьдесят. Но взгляд тот же. Так ты за себя расскажи! –