В царстве тьмы. Оккультная трилогия - Вера Ивановна Крыжановская

и ослепительный свет озарил характерный облик Веджага-Синга; от этого портрет приобрел удивительную жизненность: казалось, что белое одеяние индуса колыхалось, а глаза смотрели как живые.

В этот миг раздался громовой рев Пратисуриа, которого, видимо, охватил панический ужас. Присев на задние лапы, он таращил глаза на портрет и рыл пол могучими когтями, так что от паркета летели щепки. Узнал ли он того, кто когда-то поразил его? Заметив открытое окно, тигр одним прыжком подскочил к нему, выпрыгнул в сад и, мрачно рыча, исчез в темноте.

Рев тигра сначала сковал страхом Лили, а увидев, что страшный зверь прыгнул вперед, она подумала, что тот бросился на князя. Обезумев от ужаса, она вскрикнула и упала без чувств. У Мэри тоже закружилась голова, и она оперлась о стол.

Князь подошел к ней и взял ее за руку.

— Откуда у вас это опасное животное? Кто дал вам этого адского зверя? — строго спросил он.

Мэри выпрямилась, вырвала руку и смерила его гордым взглядом.

— Вы заманили меня в западню и задаете вопросы, на которые не имеете никакого права. Откуда у меня Пратисуриа — никого не касается, — проговорила она.

— За мной право всякого честного человека, который, видя утопающего, обязан попытаться спасти его. А вы находитесь в еще большей опасности, потому что рискуете погубить свою душу. Опомнитесь, Мария Михайловна, и разбейте сковавший вас адский круг. Поймите же, что Пратисуриа — ваш страж. Здесь, в этом доме, вы в безопасности, и силы зла не могут проникнуть сюда, останьтесь же с нами, а могущество Христа оградит вас. Поверьте, Небо могущественнее ада. Отрекитесь от захвативших вас демонов, и все, что вы потеряете там, — найдете здесь. Обещаю вам это.

Мертвенно-бледное лицо Мэри исказилось, и она закрыла глаза, испытывая невыразимые судороги.

Острые когти впивались ей в плечи, стараясь увлечь вон отсюда, потом ей показалось, что ледяные руки сдавили горло, ей не хватало воздуха… Она задыхалась и конвульсивно подергивалась. С почти нечеловеческим усилием она выпрямилась, порывисто оттолкнула поддерживающую ее руку и, задыхаясь, крикнула вне себя:

— Не прикасайтесь ко мне! Я запрещаю вам это! И не старайтесь насильно обратить меня. Мы принадлежим к двум враждебным лагерям, я свободно выбрала свой и принадлежу ему, связана с ним, а потому останусь верна ему.

Она повернулась и выбежала, но в дверях столкнулась с бароном и следовавшим за ним индусом: они услышали страшный рев тигра, испугались и спешили узнать, в чем дело. Мэри не обратила внимания на барона, но, проходя мимо доктора, глухо прошептала, смерив его враждебным, презрительным взглядом:

— Шпион! Предатель!

Глава IV

Биллис и камеристка Мэри беседовали, лакомясь фруктами, в садике подле дома, как вдруг их внимание привлекли мрачное рычание и глухой шум, словно что-то тяжелое ломилось в ограду. Оба они вскочили, а когда Биллис открыл ворота, они увидели замертво лежавшего на панели Пратисуриа; тонкая резная калитка, ведущая в сад, была сломана.

— Клянусь бородой козла, что это значит?! — воскликнул Биллис, опускаясь на колени около тигра и осматривая его. — Он не сдох, а, кажется, в обмороке. Глаза закрыты, язык висит из пасти, но он дышит. Что же с ним случилось? И где барыня?

— Не наступил ли он на какой-нибудь священный предмет? Либо его окропили очистительной водой, а не то он наткнулся на какое-нибудь благочестивое лицо, — высказала предположение камеристка, помогая Биллису втащить тигра в прихожую.

— И достанется же нам, если Пратисуриа околеет! Господин Уриель страшно обозлится и обвинит нас в том, что мы не оказали помощи животному. А почем я знаю, что надо делать? Хоть бы барыня вернулась, по крайней мере она сказала бы, что надо, — причитал Биллис, вытирая мокрым полотенцем голову тигра.

Спустя минут десять мчавшийся во всю прыть автомобиль подлетел к подъезду, в прихожую вошла взволнованная и бледная Мэри. Увидев лежавшего замертво тигра, она видимо огорчилась, опустилась перед ним на колени и приказала тотчас телефонировать Зепару, сообщить о случившемся и просить его немедленно приехать.

Брат Зепар, живший неподалеку, не замедлил явиться и нашел Мэри с прислугой занятыми оживлением Пратисуриа.

Зепар оказался пожилым, но энергичным на вид человеком со смуглым лицом. Быстро осмотрев тигра, он достал из кармана красный сафьяновый футляр с разными хрустальными флаконами. Из одного он наполнил столовую ложку и влил в пасть тигра, голову которого поддерживал Биллис. Животное тотчас вздрогнуло, а когда Зепар смочил его голову очень ароматной эссенцией, Пратисуриа хрипло вздохнул и открыл глаза.

— Скорее, Биллис, достаньте ему добрую порцию мяса, — распорядился Зепар, лаская тигра, который привстал и, видимо довольный, потерся головой о колено своего врача, а затем стал лизать руки Мэри.

Полакомившись большим блюдом сырой говядины, Пратисуриа совсем оправился и последовал за своей хозяйкой и Зепаром в залу, где Мэри вкратце передала все, что случилось.

— Поздравляю вас, сестра Ральда: вы проявили большое присутствие духа. Продолжайте быть твердой и энергичной, потому что это подлое, предательское нападение, конечно, было не последним. Нет ничего возмутительнее, чем эта страсть непременно обращать людей в свою веру, хотя бы насильно, и навязывать свои убеждения, от которых те отказываются, не принимая при этом в соображение, что ставкой в такой борьбе является сама жизнь лица, на которое охотятся.

После отъезда Зепара Мэри легла, но не могла уснуть. Все ее тело болело, голова была точно налита свинцом, а воспоминания о вечерней сцене кошмаром преследовали ее. Наконец, уже поздней ночью, она забылась тревожным сном.

Ощущение пронзившего ее горячего тока сразу разбудило Мэри. Она приподнялась и с удивлением увидела беловатое, осыпанное искрами облако, клубившееся в нескольких шагах от постели. Потом облако быстро расширилось и приняло форму человека, который подошел и протянул руку в направлении смежной комнаты, где спал тигр, а затем наклонился над кроватью. Мэри вздрогнула, узнав Вадима Викторовича, с любовью и грустью смотревшего на нее.

— Я по-прежнему люблю тебя. Вернись ко мне, не допускай, чтобы ад вырыл бездну между нами, — слышался слабый, но хорошо знакомый голос.

Ошеломленная Мэри бессильно опустилась на подушки и задрожала, почувствовав прикосновение губ к своим губам и руке. Минуту спустя видение побледнело и исчезло.

Более она уже не могла сомкнуть глаз. Все ее существо трепетало, и в памяти вставали яркие воспоминания о мимолетном счастье. Значит, он любил ее даже за гробом, если явился сказать, что любовь его не угасла, и умолял вернуться к нему. Что он хотел сказать этими словами? Должна ли она умереть, чтобы соединиться с ним,