Я – Рюрик! - Арсений Евгеньевич Втюрин

осмысленное и тревожное промелькнуло в глазах свея. Он с уважением и почтением окинул взглядом огромную фигуру княжича и снова заговорил:

— Так это ты, оказывается, не позволяешь данам плавать по Варяжскому морю, топишь их драккары и шнеки? — Бьёрн Железнобокий сощурился, стараясь взглядом пронзить Антона. — Уцелевшие викинги рассказывают, что у тебя есть греческий огонь. Верно ли это?

— Огонь есть, но не греческий, а ладожский. Им тоже можно корабли жечь, — пожал плечами княжич. — Но мне кажется, конунг, не затем ты меня искал, чтобы пустые разговоры вести.

— Согласен с тобой! — твёрдым голосом произнёс свей. — Промеж наших народов нет вражды. Конунги и ярлы месть друг против дружки не вынашивают, злобой не дышат. Потому и приплыл я сюда, дабы союз заключить. Думаю, выгода от этого для всех будет. Торговать начнём, в походы вместе поплывём, других конунгов с собой возьмём. А когда нас станет много, сумеем города и целые страны завоёвывать! Давай высадимся на берег и всё хорошенько обсудим.

Княжич мысленно улыбнулся, вспомнив удивлённые лица Рослава, Альрика и Флоси.

— Что ты задумал, конунг? — сразу же накинулся на него стареющий викинг, не выпускающий из рук свою грозную секиру. — Почему не позволил нам потопить свеев?

— И что бы мы получили взамен? — фыркнул тогда Антон ему в ответ. — Они только вышли в поход. Драгоценностей у них ещё нет, а оружие и доспехи пошли бы ко дну вместе с людьми и горящими драккарами.

— Но зато никогда больше свеи не приплывали бы к нашим берегам! — упрямо тряхнул головой Флоси.

— Так коли мы бы их всех пожгли, то кто же тогда смог других от опасности предостеречь? — весело хохотнул княжич, хлопнув тяжёлой ладонью верного викинга по плечу. — Хватит воевать! Нельзя только огнём и мечом страну свою оберегать. Нам нужны друзья и союзники средь соседей! Будем родниться, в гости друг к дружке плавать, торговать, войны вести и мир устанавливать. Думаю, ты и без меня понимаешь, что сообща это делать легче! Ну и на Альрика посмотри. Он ещё совсем молод, а уже устал от сражений. Ему по девкам бегать надобно, а мы его заставляем людей убивать!

— Он воин, а не землепашец, — улыбнулся в ответ Флоси. — И все воины в твоей дружине такие! Нас этому сызмальства учили!

— Правду говоришь, друже, но теперь нужно нам всем пару годов в тишине и мире пожить, новые драккары заложить, города и крепости достроить, народ в них пришлый заманить, детишек наплодить.

— А драккары зачем тебе ещё понадобились? — захлопал длинными ресницами Рослав. — Ты ж воевать более не хочешь!

— Не от меня сие зависит, брат! Найдётся много желающих с оружием в руках пройтись по нашему побережью, рекам и озёрам, разграбить города и посёлки. Нужно быть ко всему готовыми, а потому драккаров и лодий понадобится много. Будем строить их в Ладоге, Изборске, Белоозере и в Холме. — Антон провёл широкой ладонью по лбу и глазам, словно прогоняя тяжёлые думы. — Об этом поговорим как-нибудь в другой раз, а пока нужно разобраться с Бьёрном Железнобоким. Он уже идёт к нам.

Разговор с вождём свеев о совместных действиях затянулся до самого утра.

Не так прост оказался сын Рагнара Лодброка, как могло показаться на первый взгляд, да и озвученные им вслух мысли о будущих походах вызвали у княжича замешательство и отторжение. Но, взглянув на улыбающиеся и заинтересованные лица своих братьев, внимательно слушающих Бьёрна, Антон понял, что свей играет на самых низменных человеческих чувствах: алчности, жестокости и безнаказанности. Княжич уже не сомневался, что впереди их всех ждут трудные годы, наполненные разбойными набегами и войнами. Где-то глубоко внутри у него промелькнула мысль, что зря он не сжёг драккары свеев.

Глава 10

По две и даже по три лодьи за год спускали на воду его люди в Белоозере.

Мужчин, занятых в строительстве, у княжича подобралось много. Да и как им было не появиться, коли Рослав денег не жалел. Артелями многие работали, а то и целыми родами. Одни зимой в лесу брёвна заготавливали, другие их на берег к крепости доставляли, где умельцы древесину расклинивали, а получившиеся доски обтёсывали, в воде вымачивали, на огне гнули, наборы из них делали на киль дубовый и шпангоуты. Работы всем хватало с избытком. Тяжела и кропотлива она оказалась. Зато потом, когда заканчивали конопатить и смолить лодью, устанавливать мачту, а на штевни резные фигуры, княжича непременно призывали, дабы благословил он спуск корабля на воду. День такой в праздник для народа превращался. И уж ежели Рослав не был в походе дальнем, то приходил с женою Карин и даже сына маленького Мечеслава на плечи к себе усаживал, чтобы тот всё хорошо сверху разглядеть мог.

Знал Рослав, что в Изборске и Холме тоже до трёх лодий строили, а в Ладоге и того более. Но там и народу мастерового собралось много.

Видел княжич, как стремительно росла дружина Антона и армада его кораблей. Призывал конунг из ближних и дальних посёлков, что по берегам озёр и рек стояли, парней и мужиков молодых. Плату устанавливал им щедрую, коли соглашались к нему в ратники идти, а тем, кто на румы решался сесть, вдвое платил да ещё долю добычи обещал. Потому от желающих отбоя не было. Так поступать велел он и братьям своим, что в других городах править сели. Чтил Рослав его наставления и слова мудрые всегда помнил. Им и следовал. А потому своим стал княжич для жителей Белоозера, уважение заслужил честностью, щедростью и заботой о людях. А ведь ещё совсем недавно они не хотели ворота ему отворять, когда по повелению княжича Антона на двух лодьях Рослав с ратниками в Белоозеро пожаловал. Отказом ответили ему на требование сдать крепость. Стража и горожане решили свободу свою защитить, жизни положить, но ворогов внутрь её не пустить. На том и стояли несколько дней, удерживая стрелами пришлых подальше от стен.

А княжич тоже понимал, что не должно быть на отвоёванных у данов землях городов и крепостей, неподвластных его брату Антону. Тем более таких, как Белоозеро, которое стоит на пути от озёр Великих к реке Итиль. Той самой, что всю Биармию пересекает и к Новогороду ведёт.

Мог он отдать приказ дружине своей взять штурмом крепость или сжечь её дотла, но тогда пришлось бы много народу положить, а оставшимся в живых податься было бы некуда. Их тоже всех впереди ждала лютая смертушка-зима без тёплого жилья и запасов еды.

Вот потому и