Граница - Станислава Радецкая

хода. Он тотчас же попал в руки добросердечных кумушек, которые с причитаниями облепили его, жадно выспрашивая о пожаре. Лисица тряс головой, словно лишился дара речи. Уивера приняли с таким же сочувствием, и один из мужчин немедленно вручил ему багор, чтобы помогал растаскивать крючьями горящие доски и вещи.

- Ловите их! – истошный голос горбуньи наверняка было слышно даже в замке, и Лисица подобрал юбки раненой рукой и бросился бежать, расталкивая оторопевших добровольцев. Честер размахнулся крюком, освобождая себе дорогу, и пустился следом за другом.

Бежать по грязи было трудно, и впереди показался конный патруль, которому не составило бы труда поймать беглецов. Йохан махнул коробкой в сторону ближайшего двора, и Уивер послушно повернул, чуть не поскользнувшись в грязи. «На этот раз нам не уйти», - трезвая мысль промелькнула в голове у Лисицы, но скорости он не сбавил.

Кое-как они перелезли через изгородь, помогая себе багром, миновали мрачный голый сад, где в лужах все еще стоял нерастаявший лед, и впереди уже показалась изгородь, когда Лисица увидел смуглую женщину в алой зимней накидке на песчаной дорожке. Она с испугом наблюдала за перепачканными беглецами, подхватила на руки белокурого ребенка, игравшего у ее ног, и прижала его к сердцу.

- Милостивая госпожа! – на последнем дыхании выпалил Йохан; в глазах темнело так, что он хватался за англичанина. – Спрячьте нас! Мы не… Солдаты… За нами.

- Мой друг хочет сказать, что за нами гонятся солдаты. Но мы не сделали ничего плохого, - галантно вмешался Уивер, опираясь на багор; он невольно подражал многочисленным античным статуям, подбоченившись и вскинув голову. Смуглянка отступила на шаг и прижала дитя к себе крепче – ее удивленный взгляд ясно говорил о несходстве облика и речей незнакомца. Голоса погони уже слышались за деревьями.

- И мы будем очень любезны, если вы нам поможете, потому что мы невиновны, - скороговоркой добавил Честер.

- Солдаты! – в ее голосе слышался сильный влашский акцент, и она гневно сощурила темные глаза. Ребенок с любопытством глядел на оловянную пуговицу, повисшую на толстой нитке, и потянулся пухлыми пальчиками к мундиру Уивера. – Я помогу вам. Прячьтесь в беседке, живей!

Уивер успел поклониться, прежде чем бросить багор, подхватить Лисицу за шиворот и потащить за собой в беседку, прятавшуюся между облетевшими вязами и кустами шиповника, на котором еще кое-где торчали сморщенные, почерневшие от мороза плоды. На лавке лежал мохнатый ковер, пахнувший дымом очага. Уивер стащил его и постелил на стол, стоявший посередине. Он легонько ткнул Йохана в спину, и Лисица на четвереньках покорно полез в ненадежное укрытие; Честер последовал за ним.

Сидеть на промерзших досках было холодно, и Йохан кое-как уселся по-турецки, прикрыв глаза. Он слушал топот преследователей, невольно вздрагивая всем телом всякий раз, как шаги звучали совсем рядом. Уивер подполз к нему ближе.

- Где они? – крикнул кто-то. – Куда побежали?

- Не знаю, - хладнокровно ответила спасительница. – Они бежали быстро. Подойдите ближе – отсюда хорошо видно сад. Может быть, вы заметите, как они лезут через забор. Нет-нет, здесь вид получше. Нет, только не сюда, Лидия-Кристина вас боится. Не топчите. Весной тут цветет шафран. Капитан будет очень недоволен.

Она водила их по кругу, невзирая на ропот преследователей, и Йохан крепко сжал плечо Уивера.

- Кто она, Фризендорф? – шепотом спросил англичанин. – Я не видел этой женщины в городе… Верно, она приехала уже после того, как я попал в тюрьму?

Лисица шикнул на него, призывая к молчанию, но не выдержал сам, когда погоня с радостными криками обнаружила багор:

- Могу только догадываться, - неохотно ответил он. - Мы с тобой сидим в беседке капитана, а это его любовница, та самая ведьма-цыганка по слухам. Не пойму, отчего она помогла нам…

Уивер многозначительно хмыкнул.

- Не устояла перед моим очарованием? – это был не вопрос, но скорее утверждение.

- Сомневаюсь…

Погоня ушла, и голоса затихли, однако любовница капитана не торопилась к ним возвращаться. Уивер трижды порывался приподнять ковер и выглянуть, но Йохан останавливал его, охлаждая пыл предположением, что рядом может оказаться отставший охотник.

- Выходите, - наконец прозвучал ее голос. – Здесь никого больше нет, они затоптали ваши следы. С минуты на минуту придет нянька Лидии-Кристины; она принесет нам кофе и приведет Фифи. Собака выдаст вас.

- Как нам выбраться тайком? – спросил у нее Йохан, когда выбрался из-под стола. Вставать во весь рост он не собирался, пока они не окажутся в безопасном месте.

- Сейчас вам отсюда не выйти. У Каспара… Капитана фон Рейне сегодня гости. Вы можете дождаться ночи в домике садовника. На ваше счастье его не будет несколько дней.

Слухи не лгали: любовница капитана была мила и красива, насколько могут быть красивыми дети вечных бродяг и крепостных рабов. Печать ее цыганского происхождения ясно можно было разглядеть и в темной коже, и в длинных черных волосах, заплетенных в две косы против местных обычаев, и в больших глазах, и в подпухших нижних веках, и в обветренных коричневатых губах. Она была красива почти как Роксана, но насколько они были разными! Женщина смутилась от пристального взгляда Лисицы и прикрылась платком.

- Вот ключ, - сказала она и протянула его. Уивер с благодарностью принял нежданный подарок и, рассыпаясь в комплиментах, пихнул Йохана в бок.

- Почему вы помогаете нам? – спросил Лисица и смутил цыганку еще больше. – Ведь за нами гнались люди капитана.

- Я вижу, что вы действительно не разбойники, - неохотно ответила та. – И Каспар говорил, что