Последний король венгров. В расцвете рыцарства. Спутанный моток - Леопольд фон Захер-Мазох

Он говорил так беззаботно, что, несмотря на всю серьёзность вопроса, Эверингем не мог удержаться от улыбки.

— Ну, вы, может быть, преувеличиваете опасность, — возразил он. — Леди Урсула может предпочесть монастырь герцогской короне. Она никогда не видела вашей светлости, сама богата, благородна, может оказаться благочестивой...

— Или упрямой, — перебил герцог. — Я ещё ни разу не встретил женщины, которая не желала бы именно того, что не может получить.

— Разве Англия — упрямая женщина, если требует герцога Уэссекского? — серьёзно допытывался Эверингем.

— Действительно ли она хочет меня? — спросил герцог серьёзнее, чем сам ожидал. — Знаю, знаю, вы все так думаете и считаете меня беспутным лентяем, готовым бросить родину в объятия чужестранца. Не отрицайте! Может быть, я таков и есть... Ну, успокойтесь. Разве я не сказал вам, что её величество повелела мне явиться ко двору? Будем ломать копья остроумия с испанскими дипломатами и надеяться, что моя счастливая звезда внушит леди Урсуле непреодолимую склонность к монастырской жизни. Верьте мне, что, если она вздумает затягивать свои шёлковые путы, я сбегу от неё в самый отдалённый уголок вселенной.

— Господь да хранит вашу светлость! — торжественно произнёс Эверингем. — Теперь я не боюсь соперничества испанцев. Вы спасёте Англию, милорд, и заслужите этим вечную благодарность своей родины.

Герцог Уэссекский с улыбкой пожал плечами, и оба друга без дальнейших разговоров смешались с толпой.

VI

Вокруг палатки колдуньи царила тишина. На землю спустились сумерки, и перед каждой лавкой зажглись огромные факелы, бросавшие красноватый свет. Лишь возле палатки знаменитой предсказательницы Мирраб не было факела, и сам Абра перестал зазывать проходивших мимо людей. Тихо и темно было на площадке перед этой палаткой.

Вдруг в темноте что-то промелькнуло, и со всех сторон послышался таинственный шёпот, становившийся всё явственнее, а в некотором расстоянии от палатки стали собираться группа тёмных фигур. Из смутного говора выделялся тихий, но твёрдый голос.

— Джентльмены, призываю вас в свидетели. В Писании сказано: «Не оставляйте колдуньи в живых». Неужели мы ослушаемся Священного Писания и оставим колдунью в живых? Она одержима бесом. В этой палатке сидит дьявол... Позволим ли мы сатане оставаться среди нас?

— Нет! Нет! — послышались взволнованные голоса.

— Смерть колдунье! — торжественно произнёс первый голос.

— Смерть колдунье! — прозвучал единодушный ответ.

— Что ты хочешь делать, Мэтью? — робко спросил кто-то.

— Сожжём её! — ответил деревенский оракул. — Только так и можно избавиться от сатаны.

Жаркая погода, изрядное количестве выпитого пива и вина и панический, суеверный страх заставил этих тёмных людей совсем потерять голову.

— Сжечь её! — зашумела возбуждённая толпа.

Люди подбадривали друг друга на деяние, перед которым в иное время отступили бы с дрожью ужаса, и нарочно старались говорить громче, помня, что дьявол покровительствует таинственному шёпоту.

— За мною, джентльмены! — крикнул Мэтью. — Помните, что нам простятся грехи, если мы сожжём колдунью!

С диким криком ринулась толпа на подмостки как раз в ту минуту, когда Абра и его помощник, привлечённые странным шумом, вышли из палатки. Не успели они опомниться, как их схватили и сбросили вниз.

— Прочь с дороги, — кричали им обезумевшие люди, — если не хотите, чтобы вас сожгли вместе с вашей проклятой колдуньей!

Затевая своё дело, Абра отлично знал, какому риску подвергался. В те времена опасно было вступать в сношения со сверхъестественными силами; но Абра рассчитывал на хорошее настроение праздных посетителей ярмарки, а расположение к гаданию богатых горожан и придворных щёголей являлось большим искушением для жадного к деньгам афериста. О девушке он не заботился. Он подобрал её однажды в канаве, как брошенного щенка, и сделал орудием своих корыстных целей. В настоящую минуту он думал лишь о собственном спасении и, упав на колени, жалобно молил о пощаде. Но толпа не была расположена слушать его. Кто-то так оттолкнул Абру, что тот упал на своего помощника, который от страха не мог двинуться с места. Толпа спешила расправиться с колдуньей до появления городской стражи, не обращая больше внимания на Абру.

Изнутри палатки послышался безумный крик ужаса, на который нападающие ответили испуганными проклятьями. И перед ними предстала колдунья — дрожащая от страха девушка, которой едва ли минуло двадцать лет, с нежными чертами лица и пышными золотистыми волосами, падающими на плечи. Возле неё на полу валялся кусок яркой блестящей ткани, выполнявшей роль таинственного покрывала. Человек в здравом уме увидел бы в ней жалкую, перепуганную женщину, но ослеплённым суеверным страхом глазам нападавших она показалась неестественно огромной, освещённой огненными языками.

— Чего вы от меня хотите? — прошептала несчастная девушка.

Её с силой схватили за руки и вытащили на подмостки, напоказ всей толпе.

— Смерть колдунье! — кричали все вокруг неё, забыв даже о страже, которая каждую минуту могла явиться.

— Помогите! — отчаянно вскрикнула несчастная.

— Слышите, джентльмены? Она зовёт на помощь сатану! — фыркнул Мэтью.

— Что вы хотите со мною делать? — умоляла «колдунья». — Я ничего не сделала вам дурного.

— Ты привела к нам дьявола. Привязать её к столбу!

Начиная понимать, какая судьба ожидает её, Мирраб упала на колени перед Мэтью, казавшимся ей предводителем, и охватила его ноги, умоляя его таким жалобным голосом, от которого даже камни содрогнулись бы:

— Добрые джентльмены, не обижайте бедной девушки, не сделавшей вам никакого зла!.. Пресвятая Дева, защити меня!

Чья-то грубая рука зажала ей рот, заглушая последние слова.

Девушку стащили с подмостков и при помощи кожаных поясов крепко-накрепко привязали к тому самому столбу, на котором развевался флаг, а голову обмотали толстым шерстяным шарфом до самых глаз, с диким ужасом смотревших на всё происходившее; затем все принялись складывать вокруг неё костёр из подвернувшихся под руку обрубков дерева, изломанных в куски собственных палок нападавших и ветвей старого вяза. Бедная девушка почти лишилась чувств и, если бы ей даже развязали рот, не могла бы произнести ни одного звука.

— Смотрите, как будет гореть колдунья! — хрипло шептал всем распоряжавшийся Мэтью. — Душа вылетит у неё изо рта в виде чёрной кошки.

Между тем герцог Уэссекский, простившись со своим другом, медленно направлялся к палатке колдуньи-предсказательницы в сопровождении верного Гарри Плантагенета. Увидев собравшуюся толпу, он не сразу понял, в чём дело, так как фигура девушки не была освещена. Но вот запылал факел, и из толпы