Рихард Дюбель - Хранители Кодекса Люцифера

Агнесс, тяжело ступая, преодолела последние ступени лестницы, которая вела из внутренностей могучей башни наверх, к свету, и бросила равнодушный взгляд через стену. Люди наверху отошли в сторону. Здесь, в этой ежедневно по-новому формирующейся группе испуганных несчастных, число которых постоянно увеличивалось, все были вежливы друг с другом. Агнесс не знала, давно ли собираются здесь толпы родственников, вынужденных стоять часами, чтобы передать сообщения или продукты своим близким, но догадывалась, что все увеличивающееся напряжение в империи и приближающаяся война скорее приводят к большему количеству арестов, нежели наоборот. Она фыркнула. Не испытала ли она это на собственной шкуре? Такой человек, как Андрей фон Лангенфель, в другое время вряд ли был бы заключен в тюрьму на основании ничем не подкрепленной клеветы какого-то иностранца.

Само собой разумеется, появление Себастьяна в ее спальне было заранее спланировано как часть мозаики. Он, должно быть, уже несколько дней был в курсе переписки между Вилемом Влахом и фирмой. То, что торговец из Брюна появился в Праге именно в тот день, когда Себастьян потребовал объяснений от Агнесс, не могло быть случайностью, а явно было коварной задумкой ее бывшего жениха. Он даже подумал о том, чтобы потребовать у стражей немедленно арестовать Андрея. Розовая свинья, которой ей всегда казался Себастьян, превратилась в черного паука, безжалостно прядущего свою паутину вокруг нее и всей ее семьи. Однако тогда на пути у Себастьяна оказались его собственное разочарование и подлый характер, и ситуация вышла из-под контроля. Впрочем, Агнесс уже стало ясно, что в конечном счете это не играло никакой роли. Никто бы не поверил, что это он напал на нее. Шрамы Себастьяна все еще можно было видеть, в то время как единственные раны, которые он нанес Агнесс, были ранами в ее душе. Себастьян почти все предусмотрел, а то, что все пошло не так, как он задумал, даже сыграло ему на руку.

К Андрею ее снова не допустили. Тем не менее неизменная приветливость Агнесс к стражам и ее щедрость привели по меньшей мере к тому, что охрана не съедала свежий хлеб и другие продукты, которые она приносила, у нее на глазах, а обещала, что передаст их арестованному. Для Агнесс не было ничего сложнее, чем игнорировать грубость и надменность солдат тюремного гарнизона. Она вспоминала о спокойствии Киприана, которое иногда доводило окружающих до белого каления. Она вспоминала, как он вел себя, оказываясь в подобных ситуациях, и черпала из этих воспоминаний силу, стараясь поступать так, как это сделал бы Киприан, будь он на ее месте. Видит Бог, она была уверена в том, что ее лицемерие ни за что не введет стражей в заблуждение, но впоследствии предположила, что они не часто слышат приветливые слова, а потому их можно легко одурачить, если действовать таким образом, будто считаешь этих солдат нормальными парнями, которые просто выполняют свой долг.

Прага широко раскинулась в золотистом послеполуденном свете у ее ног. Фруктовые сады на склонах холмов вокруг города казались ослепительно-белыми, как пятна снега посреди полей, хотя это были всего лишь цветки на ветках Живые изгороди и перелески, которые встречались тут и там, полыхали ярко-зеленым светом. У нее захватило дух от красоты, которая невольно тронула ее. Агнесс снова провела здесь почти целый день, так и не увидев брата. Сыновья сильно скучали по матери, а дочь, кажется, становилась все прохладнее в обращении с нею. Агнесс приписывала это тому обстоятельству, что она оставила дом и семью один на один с незваным гостем. В глубине души она знала, что для нее это был единственный шанс не сойти с ума. Даже если бы они с Себастьяном и сумели избегать встреч в большом доме, она все равно всюду чувствовала бы запах его присутствия. Для детей в любом случае было лучше некоторое время страдать от недостатка внимания матери, чем присутствовать на ее казни, к которой ее приговорят за то, что о зарубила топором гостившего в их доме человека.

Она отвернулась, чтобы начать длинный путь назад. Несколько человек, тоже ждущих свидания, кивнули ей. Она кивнула им в ответ, не обращая внимания на то, одеты ли приветствовавшие ее в рубище или парчовые одежды. За это время они стали почти знакомы» а сословные различия больше не имели значения, так как все они понимали, что их родные, закованные в цепи, вероятно, лежат рядом на плесневеющей соломе и удовлетворяют свои естественные потребности в одно и то же ведро.

Как только Агнесс миновала ожидающих, от группы отделился неприметный мужчина и сделал несколько шагов вперед. Она окинула его подозрительным взглядом и попыталась, коротко поздоровавшись с ним, пройти мимо. Путь в город шел по нескольким полуразвалившимся лестницам вниз и выходил через восточные ворота Осттор наружу из замка. Внезапно она подумала о том, как безлюдны первые сотни шагов через заброшенные замковые сады.

– Вы ведь госпожа Хлесль, не так ли? – спросил мужчина.

– Кто хочет это знать?

– У меня есть одно послание для вас. Я не хочу причинить вам зло.

Агнесс внимательно посмотрела на него через плечо, но не остановилась. Может, его нанял Себастьян, чтобы шпионить за ней и терроризировать ее? У мужчины были плохие зубы и отвратительная одежда, и выглядел он как человек, ради денег готовый пойти на многое.

– Пожалуйста, остановитесь. У меня болит нога.

Агнесс скрипнула зубами, но все-таки остановилась и обратилась к мужчине:

– Ну?…

– Не возвращайтесь домой, – неожиданно заявил мужчине. На его лице мелькнуло странное выражение, которое могло быть и болезненным подергиванием, и невольно сдерживаемой усмешкой.

– Что, простите? – прошипела Агнесс.

– Если вы умны, не приближайтесь к своему дому.

Агнесс сделала шаг к нему. Она была выше незнакомца. Мужчина вытаращился на нее.

– Слушай, ты, крысенок, – хриплым от ярости голосом произнесла она. – Когда в следующий раз ты встретишь своего заказчика, объясни ему, что он может сэкономить на тебе деньги. Я весь день провожу здесь, наверху, а ночью сплю в своей кровати, в своей комнате. И если он хочет испугать меня, то ему придется послать целый отряд наемников вместо такой пародии на мужчину, как ты. – Агнесс резко развернулась и оставила его, но затем передумала и снова взбежала наверх, на несколько ступеней. Он все еще стоял там как громом пораженный.

– Ах да, – проговорила она голосом, который мог бы прожечь дыры в каменных ступенях, – я забыла о том, что крысы ничего не делают бесплатно. Вот, возьми немного денег и передай мое послание. – Агнесс бросила ему под ноги монеты. Она уже успела спуститься до ступени, с которой вернулась, когда услышала его голос:

– Я здесь, так как мой младший брат заключен в тюрьму. Он бенедиктинец из аббатства в Бревнове, но аббат выгнал его из общины и собирается исключить из ордена. При этом единственное преступление брата состоит в том, что он был одним из писарей кардинала Хлесля.

Агнесс остановилась. Ей стало одновременно холодно и жарко.

– Сюда прибежал совершенно запыхавшийся молодой человек, когда вы были там, внизу, в тюрьме. Он спросил о вас. Благодаря брату я знаю, как вы выглядите. Я сказал ему, что передам то, что он желает сообщить для вас.

Агнесс повернулась и снова поднялась к нему. Ее лицо горело.

– О, мой Бог, мне так жаль, – произнесла она. Ее взгляд упал на блестящие монеты у его ног. – Господи…

Мужчина криво улыбнулся.

– Ничего страшного, – ответил он.

– Мой брат тоже сидит в тюрьме.

Мужчина пожал плечами. На какое-то мгновение ей по казалось, что он сейчас расплачется. Это сделало бы неприятную ситуацию просто невыносимой.

– Я так сожалею о своих словах, – выдавила она из себя. – Я думала, вы…

Агнесс наклонилась и стала поднимать монеты, которые швырнула ему. К ее ужасу, он тоже наклонился, чтобы помочь ей.

– Нет, пожалуйста… – пролепетала она.

– Что натворил ваш брат?

– Он вел себя порядочно, когда следовало вести себя непорядочно.

Мужчина подал ей монеты, которые подобрал. Они все еще стояли на лестнице. Лица их находились почти вплотную друг к другу. Она уловила запах его дыхания: оно говорило о недостаточном питании и отсутствии ухода за полостью рта. Он ткнул большим пальцем через плечо наверх, где за несколькими поворотами лестницы скрывалось тесное пространство перед входом в тюремную башню.

– Господа хотят войны – как со стороны католиков, так и со стороны протестантов, – сказал он. – Им всем нашептывает на ухо дьявол. Он вознес этих людей на гору, как Иисуса, и показал, какие сокровища ждут их, если только они поклонятся ему. Они поступили иначе, чем Иисус, и теперь хотят бороться за сокровища, обещанные дьяволом. Им нет дела до того, что война уничтожит все, чем они владеют сегодня.

– Обещания дьявола, – заметила Агнесс, – это просто желания, которые темная часть нашей души внушает нам.