Странник - Тимур Толибаев

Теперь я снова живу один, но в душе знаю, что он по-прежнему со мной.

Прощай, мой друг.

* * *

— Извини, Айдын! Ты правда хороший, но у нас, к сожалению, ничего не получится.

— Почему, Алия?

— Я бы тебя полюбила, если бы мы жили в далёком прошлом, когда опасность подстерегала человека на каждом шагу, когда в любую секунду на меня мог накинуться из зарослей волк или медведь, и мне нужен был бы тот, кто защитил бы меня. Такой, как ты! Понимаешь, ты очень сильный, из тебя так и рвётся наружу кроманьонец. Ты был бы идеальным моим спутником, который для меня без труда смог бы разжечь костёр, добыть мясо мамонта и напасть на соседние племена. Но, увы! Сейчас 21-й век. Я защищена законом. И мне нужен просто порядочный, интересный человек, а не троглодит.

— Но Алия. Не забывай, что мы не в Европе и не в Америке. Может быть, у нас и на бумажке главенствуют законы и цивилизация, но на самом деле всё осталось то же самое — у нас дикий мир. В любой момент твой бизнес могут отобрать, и никакой закон тебе не поможет. Волки и медведи сейчас переоделись в костюмы и галстуки. А если ты будешь вести себя не так, как все, люди тебя просто съедят в физическом смысле. Здесь джунгли, и выживает не умнейший, а сильнейший. Преуспевает не тот, кто умеет строить графики, а тот, кто умеет общаться. По-дикому общаться, понимаешь? Это ведь как раз я умею. Алия, я именно тот, кто тебе нужен. Мы — в пещере. И я — твой пещерный человек!

— Хм, пожалуй, ты прав, Айдын.

— Пошли в кино?

— Пошли.

* * *

— Спасибо! — сказала она, слегка покраснев и улыбнувшись.

— «Спасибо» в карман не положишь, — грубо ответил он с каменным холодом.

Наступила небольшая пауза. Её лицо вдруг резко изменилось: брови нахмурились, губы сжались.

— Почему это!? — громко сказала она, затем открыла свою сумочку и быстро вытащила оттуда что-то. Она со скоростью молнии втиснула это ему в карман. Он пребывал в шоке и с выпученными глазами смотрел то на неё, то на карман. Выждав несколько секунд, он медленно полез рукой в свой карман и нащупал нечто мягкое, тёплое и склизкое. Он снова поднял свой обескураженный взгляд, чтобы потребовать у неё объяснений, но её уже и след простыл…

* * *

Силли

Осенние листья шуршали под задумчивыми ногами некой девушки по имени Силли. Мы сейчас видим, как эта особа ступает по опустевшему парку с наушниками в ушах. Что она слушает? Что-то тяжёлое. Ей важно слушать такую музыку. Иначе будет что-то не так. Гулять в одиночку по тихому парку без наушников было для неё чем-то совершенно безнравственным и ни на что не похожим.

Если мы посмотрим на телосложение девицы, то на ум приходит нитка для чистки зубов. Такой она была тонкой и лёгкой. Если бы Силли была шуткой, то даже самый искусный мастер острого словца не преминул бы воспользоваться ею, дабы получить признание публики и обольстить какую-нибудь соискательницу.

Итак, Силли гуляла по парку. А тем временем листья в своих танцах высоко вспарили, дав ей несколько пощёчин. Она наслаждалась музыкой. Силли не любила смотреть телевизор, ей чужды были новостные выпуски. Музыка и отсутствие высококалорийных блюд в рационе — вот что её интересовало.

Тучи сгущались и сердились. Музыка в наушниках становилась всё громче и громче. Силли не замечала шума ветра. Её волосы взбунтовались. Она думала о симпатичном парне, которого она повстречала на автобусной остановке несколько часов назад. «Интересно, ему нравятся йоркширские терьеры? Мне очень нравятся».

Сильный ветер начал переступать все границы дозволенного. Тучи спустились низко-низко и стали чёрными. Синоптики, которые ещё утром этого дня в панике предупреждали о возможном смерче, уже давно попрятались в своих погребах. Но Силли ничего про это не знала. Она никогда не смотрела утренние новости.

И вот оно! Торнадо! Прекрасное чудовище, спустившееся с небес. Оно разрушает дома, кидает в стороны машины. Оно приближается к Силли сзади. Но она ничего не слышит. Барабаны и гитары погрузили Силли в какой-то свой волшебный мир. «Вряд ли ему нравится рок-н-ролл».

«Ах!» — вскрикнула Силли. Огромный небесный вихрь поднял её в воздух. Весь город предстал перед её глазами. Девушка взлетела так высоко, как летают голуби. Она созерцала чудесный пейзаж, состоящий из крыш, парков и реки. В этот миг время потеряло какое-либо значение, всё замерло для Силли. Она почувствовала какое-то глубинное удовольствие и закрыла глаза. Она была такой невыносимо лёгкой и изящной. Она была прекрасной.

* * *

Картина

— Вам нравится эта картина? — послышался голос около затылка бледного мужчины c чёрными волосами.

Он обернулся и увидел человека с длинными конечностями и бейджиком Security на груди.

— Да, она неплохая, — ответил бледный, пытаясь мысленно дать оценку мужику среднего возраста с лысиной на иссохшем черепе.

— Вы первый человек за весь сегодняшний день, кто посетил выставку. Сюда вообще редко заходят.

— Правда?

— Да.

— А вы здесь работаете?

— Да, работаю. Меня попросили всю неделю сидеть и смотреть за тем, чтобы никто не трогал картины руками.

Бледный понимающе кивнул, отвернулся и стал дальше вглядываться в картину. Она называлась «Разъярённые быки». Бледный так и не заметил, как сторож аккуратно сунул ему в задний карман маленькую бумажку и ушёл.

В тот же день вечером, когда бледный укладывался спать, бумажка выпала из его брюк. Он взял её и прочёл:

«Привет. Это сторож из выставки. У меня к вам очень выгодное предложение. Помните картину под названием «Разъярённые быки?» Вы так зачарованно смотрели на неё. Я к ней неравнодушен. Каждый день я смотрю на неё и понимаю — это великое произведение искусства. Это просто чудо, а не картина. Я не могу так жить дальше. Она должна висеть у меня в гостиной. Но её автор отказывается мне её продавать. В нашей переписке по электронной почте я предлагал ему немыслимые суммы, чёртов сумасшедший не берёт никакие деньги. Помогите мне завтра украсть её. Я буду отвлекать охранника, который по камерам следит за выставочными залами, а вы тем временем утащите картину. В обеденное время на выставке всё равно нет ни души. Я заплачу вам сполна. Если согласны, я жду вас завтра около картины в час дня».

Бледный всю ночь провёл в тяжёлых размышлениях. На следующий день он явился