Элмер Келтон - Длинный путь, трудный путь

— Собери всех людей здесь, — наконец решившись, сказал лейтенант Уиллеру.

Когда люди собрались, он встал перед ними. Печаль холодным камнем лежала у него на душе.

— Мы не можем спасти фургоны, — сказал он медленно. — Нам нужно уходить.

Капитан Пэйс протестующе шагнул вперед.

— И оставить эти фургоны дикарям, Оверстрит? Ради этого погибли все эти люди, ради этого обречены на смерть оставшиеся?

Лейтенант покачал головой.

— Индейцы не получат фургоны, капитан. Никто не получит эти фургоны. — Он взглянул на Уиллера. Отчаяние в карих глаза великана говорило: он понял, что задумал лейтенант. — Задействуйте всех людей, капрал. Пусть они соберут всю еду и оружие, какое смогут унести. Затем насыпьте пороху во все фургоны — столько, чтобы они наверняка взорвались. Поторапливайтесь!

9. Последний человек

Наблюдая за суетой, внезапно охватившей лагерь, Оверстрит почувствовал прикосновение теплой маленькой ладони к своей руке. Рядом с ним стояла Линда. Она ничего не сказала, даже не подняла на него глаз, но он чувствовал исходящие от нее понимание и поддержку.

К ним подошел капитан Пэйс.

— В какой-то степени, лейтенант, я почти сожалею, что так получилось. Вы мой враг. Но я считаю, что вы заслуживаете лучшего.

Оверстрит благодарно кивнул.

— Все сделано, сэр, — подбегая, доложил Уиллер.

— Тогда возьмите лошадей и мулов и перегоните их вон в тот овраг. Заберите с собой всех раненых. И мисс Шафтер.

Девушка схватила Оверстрита за руку, глаза ее расширились от внезапной догадки.

— Майлз, — закричала она, — что ты собираешься сделать?

— Я подожду, пока вы все будете в безопасности, — ответил он, старательно избегая ее взгляда. — Затем я подожгу порох. После этого я тоже приду в овраг… если смогу.

Девушка продолжала крепко держать его за руку.

— Ты не сможешь сделать это, Майлз… Майлз!

Оверстрит повернулся к Пэйсу.

— Ради Бога, капитан, заберите ее с собой!

Он прислонился к фургону, закрыв глаза и прислушиваясь к крикам солдат, уводящих животных, к стуку копыт, рыданию девушки.

Затем он остался один — последний человек, стоявший возле фургонов. Девять фургонов с оружием, с помощью которых можно было присоединить Нью-Мексико к Конфедерации. На Оверстрита внезапно нахлынули, сжимая горло, мечты, горькие и безнадежные, которым не суждено было сбыться. Отбросив их, он достал из кобуры кольт и направил его на черную полоску пороха, которая вела к бочонку, поставленному под один из самых нагруженных фургонов.

Он услышал леденящие кровь крики команчей, которые снова пошли в атаку. Видя внезапный отход отряда, они решили, что обоз достался им. Оверстрит закрыл глаза и нажал на курок. Пистолет подпрыгнул в его руке. У его ног вспыхнуло пламя. Желтый огненный шар метнулся по извилистой полоске черного пороха, отмечая темным дымом свой след. И тогда Оверстрит повернулся и бросился бежать так быстро, насколько могли нести его ноги. В его ушах смешались вопли индейцев, шипение горящего пороха, тревожные крики солдат, ожидавших его в овраге. Овраг был в сотне футов впереди него, в семидесяти пяти, в пятидесяти…

Жуткий взрыв, раздавшийся за спиной лейтенанта, сбил его с ног, словно рука великана. Он вскочил и побежал снова — только для того, чтобы быть сбитым опять. Помогая себе руками, он прополз на коленях последние несколько футов, оставшихся до оврага, и перевалился через край.

Оглянувшись назад, он увидел, что в центр взрыва попали несколько индейцев. Торговец Боуден лежал на земле в сотне ярдов от кольца фургонов — его лошадь упала, и толстяк пытался отползти в сторону.

Огонь перекидывался от одного фургона к другому, могучий рев взрывающегося пороха сотрясал землю, языки пламени взметались высоко в небо. Оторвавшееся колесо одного из фургонов взлетело вверх и, упав на землю, покатилось в сторону оврага. Повсюду клубился черный дым.

Наконец весь порох был взорван. Огромные облака черного дыма медленно уплывали прочь. От потрескивающего пламени, которое пожирало остатки фургонов, поднимались тонкие струйки бледно-серого дыма. Вскоре и он развеялся, оставив лишь тлеющий пепел, там и сям сгоревшие остатки осей или дышло, торчащее в небо, словно обломанный черный палец.

Оверстрит поморгал, пытаясь избавиться от рези в глазах и глотая последние остатки великой мечты. Линда Шафтер держала его за руку.

— Мне очень жаль, Майлз, — прошептала она.

Он услышал, как кто-то просит воды. Это был знакомый голос, заставивший его резко обернуться. Сэмми Мак-Гаффин!

— Пожалуйста, — снова проговорил мальчик слабым голосом. — Я сух как порох. Кто-нибудь может дать мне стакан воды?

Внезапная радость за Сэмми заслонила глубокую печаль в душе Оверстрита.

— Очнулся! — взволнованно воскликнул он.

Линда кивнула.

— Да, Майлз. Он начал приходить в себя еще до того, как мы покинули фургоны. Боль, терзавшая его столько времени, утихла.

— Как вы этого добились? Что вы делали?

Темные глаза девушки устремились на него.

— Единственное, что мне оставалось. Я молилась за него, Майлз.

Его глаза повлажнели прежде, чем он успел сморгнуть.

— Я рад, что вы делали это, Линда. Я рад, что вы молились.

Оставшиеся в живых команчи снова собирались в группы неподалеку от тлеющих фургонов. Теперь их было гораздо меньше, чем утром. В свой бинокль Оверстрит наблюдал, как они жестикулируют и спорят между собой. Затем Боуден отделился от них и поскакал к оврагу. С ним отправились двое из троих индейцев, которые были с ним на переговорах у подножия горы.

За сто пятьдесят ярдов до оврага Боуден натянул поводья. Его лошадь явно хромала, и Боудену не удавалось сидеть в седле ровно.

— Оверстрит! — прокричал он. — Мне нужен только ты. Выходи, а остальные могут быть свободны.

Паника вспыхнула в глазах Линды. Капрал Уиллер подскочил к Оверстриту.

— Не делайте этого, сэр! — взмолился он. — Боуден лжет. Он прирежет вас, а потом — в любом случае — прикончит и нас.

Лейтенант сжал кулаки. Страх охватил его. Он попытался справиться с ним, но страх оставался, прячась в темных углах его души, леденя кровь и заставляя дрожать ноги.

— Это обещание, Боуден? — хрипло крикнул он. — Ты не причинишь вреда остальным людям?

— Я даю тебе слово, — прокричал Боуден в ответ. — Выходи, и я уведу индейцев.

Страх все еще владел им, и Оверстрит медлил. Затем, из далекого прошлого, он снова услышал голос отца, повторяющего слова, которые лейтенант слышал много лет назад и вспомнил только сейчас: «Нет смысла ожидать, что Бог даст тебе возможность жить вечно, сынок. Но если человек верит в Него, он сможет умереть с миром в душе».