Иржи Ганзелка - Африка грёз и действительности (Том 2)

Всюду чистота и покой.

В тени старых эвкалиптов сверкают белые стены школьных зданий. На верандах длинные вешалки для платья, в классах мальчики и девочки в форменной одежде из легко стирающейся ткани. В скрытом от глаз уголке сада мы встретили группку малышей, барахтавшихся в песке. Как только дети увидели нас, они сейчас же бросились к своим толстым нянькам, как цыплята к наседкам.

— Мы заботимся о том, — добавляет директор, — чтобы дети как можно раньше попали в руки квалифицированных воспитательниц, а потом под руководство учителей. Примитивное домашнее окружение не обеспечивает должной гигиены и воспитания. Дети проводят в коллективе большую часть дня.

Мы зашли потом в деревню; 3500 каменных домиков, чисто побеленных, выстроились здесь длинными рядами. Поселковое управление находится в руках негров, которые выбирают себе старшин и судей, разбирающих менее значительные проступки.

Вы спросите, как это возможно в центре Африки, в стране, о которой еще 80 лет назад мир ничего не знал. Тот же вопрос задавали себе и мы, тем более, что подобное явление встретилось нам впервые за все путешествие по Африке.

Для того чтобы понять связь явлений, необходимо несколько пояснений.

Кипуши — один из крупнейших добывающих центров гигантского горнопромышленного концерна «Юнион миньер дю О Катанга» — крупнейшего в мире производителя меди. Компания была основана в 1906 году, через несколько лет после того, как были открыты огромные залежи руды в крайней южной части вновь созданного «свободного» государства Конго. В настоящее время она обладает оборотным капиталом почти в четыре миллиарда бельгийских франков и разрабатывает несколько десятков месторождений, богатых медью, оловом, кобальтом, цинком, кадмием, вольфрамом и радием. Только с 1911 по 1943 год этот концерн добыл в Бельгийском Конго 2610 тысяч тонн меди.

В 1922 году в районе Шинколобве близ Жадовиля были обнаружены залежи урановой руды, и интерес концерна к этому району, естественно, увеличился.

«Юнион миньер дю О Катанга» обеспечил себе в провинции Катанга по договору право на разведку и добычу полезных ископаемых на площади 15 тысяч квадратных километров сроком по 11 марта 1990 года. 1990 год! На эту дату в первую очередь и рассчитаны проводимые концерном долгосрочные мероприятия.

Еще одно объяснение вытекает из таких трезвых статистических показателей, как объем продукции, участие в капиталовложениях, запасы полезных ископаемых, дивиденды, концессии на разведку и добычу минералов и право на аренду. Для нормального и гармоничного развития всех этих факторов «Юнион миньер дю О Катанга» нуждается в одной весьма важной предпосылке, а именно в 20 тысячах рабочих. Несмотря на то что производственные процессы в значительной степени механизированы, добыча не может обойтись без рабочей силы, наличие которой в провинции Катанга весьма ограничено.

Когда 70 лет назад Давид Ливингстон пробирался по этой территории, ему приходилось вести тяжелую борьбу с организованными бандами арабских торговцев «черной слоновой костью». С такими же трудностями встречались и его последователи, многие из которых с трудом сохранили жизнь. В 1892 году арабские работорговцы захватили исследователя Стейрса, в лице которого усматривали самую большую угрозу для своей выгодной торговли. В последний момент его спасла экспедиция Люсьена Би. Еще в начале текущего столетия здесь процветало рабство, оставившее неизгладимые следы во всем районе Катанги. Местные жители либо были схвачены и увезены в рабство, либо бежали от своих преследователей в первобытные леса.

Этот недостаток рабочей силы является третьей, не менее важной причиной, объясняющей, почему «Юнион миньер дю О Катанга» уделяет столько забот своим рабочим и их семьям.[75]

— Начав добычу в Катанге, компания «Юнион миньер» очутилась перед неразрешимой проблемой, — рассказал нам директор Рейкман с удивительной откровенностью. — Во всей округе не было людей, которые согласились бы работать на рудниках. Мы вынуждены были привозить их из районов, удаленных на сотни километров, но это не окупалось…

Если прибавить к предыдущим трем еще четвертую причину — щедрость африканской природы, позволяющей неграм поддерживать существование, не напрягая особенно своих сил в работе, — то станет понятно, что побудило горнопромышленный концерн заняться рассчитанным рациональным производством рабочей силы.

— Это выгодно и более надежно, чем доставлять сюда рабочих из других районов, — сказал нам наш проводник.

— Как же в таком случае выглядит бюджет ваших социально-бытовых мероприятий?

— Вы говорите — бюджет?.. — заколебался на минуту директор Рейкман. — Видите ли, негры получают у нас минимальную заработную плату — 22 франка в день, но могут заработать и больше на более тяжелых или более ответственных работах. Однако нам каждый рабочий обходится в среднем по 60 франков в день…

Один франк Бельгийского Конго во время нашего пребывания там соответствовал примерно 1 кроне 10 геллерам в чехословацкой валюте. Минимальная заработная плата шахтера негра, из которой еще должны быть вычтены налоги и удержания, составляла, таким образом, около 600 крон в месяц. Расходы на амортизацию стандартных жилых помещений, кормление детей питательной кукурузной кашей, затраты на здравоохранение и обязательные медицинские осмотры не превышают, по словам директора предприятия, 1800 крон в месяц на одного рабочего.

— Если бы мы не построили для негров таких жилищ и не обеспечили их питанием в заводских столовых, то они сбежали бы обратно в первобытный лес, где им жилось бы привольней, — закончил директор Рейкман свои пояснения и добавил: — Даже у нас в Бельгии такие достижения и не снятся шахтерам.

В этом он был, несомненно, прав. И в этом-то и заключается сущность всей корыстолюбивой политики концерна «Юнион миньер дю О Катанга», хотя он и пытается прикрыть свои мероприятия покровом гуманизма. Если бы в Катанге было достаточно рабочей силы или если бы там существовала угроза безработицы, как в метрополии, то правление концерна, конечно, не посылало бы своих шахтеров два раза в год на рентген и не заботилось бы о систематическом воспроизводстве рабочей сили…

Восемь процентов меди

— Итак, господа, наденьте еще ремень на комбинезон, шлем на голову, на этот выступ спереди повесьте себе фонарь, батарейку в задний карман — и можем идти.

Через минуту мы уже неслись в стальной клети со скоростью 34 километра в час в глубину самого богатого медной рудой рудника в мире. Шахта «Принц Леопольд» в Кипуши дает не меньше половины добычи меди всего концерна «Юнион миньер дю О Катанга».