Жюль Верн - Вокруг света за 80 дней

Фикс хотел было отправиться с ним, но Филеас Фогг попросил его остаться с Аудой, на всякий случай, мало ли что…

Сыщик был вынужден согласиться и теперь провожал мистера Фогга тоскливым взглядом. За ним по снежному полю на выручку слуги ехали тридцать добровольцев из гарнизона Керна.

Под вечер, заглушая разбушевавшуюся метель, до слуха растерянных пассажиров донеслись с востока долгие, пронзительные гудки. К станции медленно приближалась по рельсам казавшаяся огромной в морозном тумане тень, окружённая желтоватым светом. Все испуганно замерли.

Впрочем, вскоре всё разъяснилось. Это был паровоз, который Паспарту отцепил от вагонов и который умчался, унося с собой оглушённых машиниста и кочегара. Потом в топке погас огонь, и паровоз через несколько миль остановился. Придя в себя, машинист и кочегар не могли понять, что случилось с составом, но были полны решимости его отыскать. Вот и вернулись к станции Керн.

Пассажиры обрадовались, что смогут продолжить путь, и быстро заняли свои места, в то время как Ауда обратилась к кондуктору:

– Когда вы отправляетесь?

– Сию минуту, мэм: мы уже опаздываем на три часа.

– Когда будет следующий поезд из Сан-Франциско?

– Завтра вечером, мэм.

– Но это для нас слишком поздно! Надо подождать наших друзей.

– Это невозможно, мэм!

Вскоре поезд исчез в тумане, оставив на станции Ауду и вместе с ней растерянного Фикса. Прошло несколько часов. Метель всё усиливалась, но, несмотря на непогоду, Ауда всё время выходила на мороз и вглядывалась во мрак, пытаясь хоть что-то разглядеть или услышать.

Время шло, а маленький отряд всё не возвращался. Где же мистер Фогг и солдаты? Нашли они индейцев или сами заблудились в снежной мгле? Теперь забеспокоился даже командир гарнизона, хотя всячески старался это скрывать.

Всю ночь Ауда не спала, беспокойно ворочалась и перебирала в уме возможные варианты развития событий. Рассвело, но никто так и не появился. Часам к семи вдруг раздались выстрелы. Ауда и Фикс выбежали на улицу и увидели вынырнувших из метели всадников. Впереди ехал Филеас Фогг, за ним Паспарту и ещё двое. Оказывается, француз и два пассажира попали в плен. Отряд выследил индейцев и после яростной схватки их освободил.

После долгих часов ожидания Ауда буквально лишилась дара речи, зато в гарнизоне товарищей приветствовали радостными криками.

Тем временем Паспарту с беспокойством огляделся и, не увидев вагонов, огорчился: неужели хозяину всё-таки грозит разорение из-за нерадивого слуги?

– А где же поезд? – на всякий случай спросил он у Фикса.

– Отбыл, – коротко ответил тот.

– И когда будет следующий? – поинтересовался Филеас Фогг.

– Только вечером.

– Вон оно как… – без каких-либо эмоций произнёс джентльмен.

На сей раз надежду во всех вселил сыщик Фикс, поскольку даже Филеасу Фоггу ничего не приходило в голову.

Оказывается, один из местных жителей – некто Мадж – соорудил себе сани в виде лодки с двумя парусами. При попутном ветре она развивала огромную скорость, и её часто использовали зимой, когда рельсы заметало снегом. Не теряя ни минуты, Филеас Фогг убедился, что сани вмещают всю компанию, и договорился с Маджем, что тот доставит их на станцию Омаха, откуда ходили поезда в Чикаго и Нью-Йорк.

К восьми часам утра сани были готовы, и пассажиры заняли свои места, тепло закутавшись в дорожные одеяла. Стоило поднять два огромных паруса, как сани разве что не полетели по твёрдому насту. Если ветер не утратит своей силы, они часов за пять домчатся до Омахи.

Ну и гонка это была! Сани неслись всё быстрее и быстрее, а путешественники всё теснее прижимались друг к другу. Ледяной ветер хлестал в лицо, из-за холода они даже не могли произнести ни слова. И когда сани наконец остановились, все с облегчением вздохнули, а Мадж махнул рукой на видневшиеся вдали дома с заснеженными крышами.

– Вот и Омаха.

Паспарту и Фикс спрыгнули с саней, чтобы размять затёкшие ноги, помогли выбраться мистеру Фоггу и Ауде, и все торопливо направились к станции, где уже стоял поезд на Чикаго.

На следующее утро они прибыли на станцию назначения, и им снова повезло – поезд до Нью-Йорка почти не ждали и буквально перебежали из одного состава в другой.

Одиннадцатого декабря, без четверти одиннадцать вечера, поезд остановился в Нью-Йорке, и путешественники поспешили в порт, где должен был стоять на якоре пароход до Ливерпуля. И тут везение закончилось: пароход «Китай» отправился в плавание сорок пять минут назад! Вся сумасшедшая гонка оказалась напрасной.

Приплыли…

Казалось, последняя надежда Филеаса Фогга уплыла вместе с ливерпульским пароходом. Ауда, Паспарту и Фикс смотрели на порт, где ещё совсем недавно стоял на рейде «Китай», и их сердца сжимались от тоски. Один лишь мистер Фогг, сохраняя полную невозмутимость, объявил:

– Завтра мы решим эту проблему, а пока нам необходимо хорошенько выспаться.

Они переночевали в гостинице на Бродвее. На следующее утро Филеас Фогг встал раньше обычного, приказал Паспарту предупредить Ауду, чтобы в любую минуту была готова к отъезду, и неторопливо вышел на улицу. Часы показывали семь утра. Через два часа Филеас Фогг вернулся. Маленький пароход «Генриетта» тоже направлялся в Европу и был готов взять их на борт, но за кругленькую сумму – в две тысячи долларов за каждого пассажира. Теперь у мистера Фогга мало что останется от его двадцати тысяч фунтов стерлингов, когда он вернётся в Лондон, поэтому ему было просто жизненно важно выиграть пари.

В девять часов путешественники поднялись со своим багажом на борт «Генриетты». Начался последний этап кругосветного путешествия. При хорошем попутном ветре и спокойном море они одолеют расстояние от Нью-Йорка до Ливерпуля за девять дней и прибудут в Англию 21 декабря, в тот самый ключевой день.

В полдень следующего дня некий человек поднялся на мостик, чтобы определить координаты судна. Нет, не капитан «Генриетты», а Филеас Фогг. Капитан же сидел, запертый на ключ, в своей каюте. И объяснялось это очень просто. Филеас Фогг попросил капитана доставить их в Ливерпуль, но тот упрямо повторял, что судно идёт в Бордо. И тогда, подкупив команду, мистер Фогг заручился её поддержкой, а теперь, взяв управление «Генриеттой» на себя, вел её в Англию.