Жюль Верн - Цезарь Каскабель

Тогда-то господина Каскабеля и осенила изложенная выше блестящая идея об эффектной концовке представления и передаче банды злодеев в руки полиции.

Когда публика поняла, в чем дело, зал взорвался исступленным восторгом. Крики «ура» и «браво» неслись со всех сторон. Казаки уводили Ортика и его сообщников, так удачно сыгравших на сцене роль придуманных разбойников. Теперь их ожидала настоящая тюрьма и настоящее искупление злодеяний.

Господину Сержу тут же рассказали, как все произошло: как Кайетта заподозрила матросов в кознях против него и семейства Каскабель, как в ночь на седьмое июля отважная индианка, рискуя жизнью, последовала за бандитами в лес, как она поведала обо всем господину Каскабелю, и почему, наконец, глава семьи не захотел посвящать в тайну ни графа Наркина, ни свою жену…

— Так у тебя появились секреты от меня? — грозным тоном спросила Корнелия.

— Первый и последний раз, дорогая!

На самом деле Корнелия уже давно поняла и простила мужа, а потому повернулась к графу:

— Ах! Господин Серж, дайте я вас расцелую!

И тут же сконфузилась:

— Ой, простите, ради Бога, ваше сиятельство…

— Нет, нет, друзья мои, для вас я всегда и всюду господин Серж! Просто господин Серж! И для тебя тоже, дочка! — Граф нежно обнял Кайетту.

Глава XV

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Конец путешествию Каскабелей, и какой счастливый конец! «Прекрасной Колеснице» предстояло лишь пересечь Россию и Германию, чтобы ступить на французскую землю, и север Франции, чтобы попасть в Нормандию! Конечно, переход немалый, но в сравнении с тем гигантским расстоянием в две тысячи восемьсот лье, которое осталось позади, это всего-навсего прогулка, небольшая «экскурсия на фиакре»[203], как сказал господин Каскабель.

Да! Приключения благополучно завершились, а сколько раз надежда покидала путешественников! Даже восхитительному финалу «Разбойников Черного леса» было далеко до такой блистательной развязки! Тем не менее пьеса очаровала и публику и актеров, исключая, конечно, Ортика и Киршева. Злодеев повесили несколько недель спустя, а их сообщников навечно сослали в Сибирь.

Наступил час разлуки. Как пережить его печаль?

Однако все разрешилось очень просто.

В тот же вечер после представления, когда все семейство собралось в «Прекрасной Колеснице», граф Наркин сказал:

— Друзья, я знаю, как я вам обязан, и верхом неблагодарности будет забыть об этом когда-нибудь. Что я могу сделать для вас? Сердце мое разрывается при мысли о разлуке! Так вот… Может быть, вы останетесь в России и обживетесь здесь, во владениях моего отца?

Господин Каскабель, не ожидавший такого оборота дела, ответил только после некоторого размышления:

— Ваше сиятельство…

— Зовите меня «господин Серж», — сказал граф, — и никак иначе! Доставьте мне удовольствие!

— Ну что ж, господин Серж… И я, и вся моя семья… мы очень тронуты… Ваше предложение свидетельствует о сильной привязанности… Мы благодарим вас от всей души! Но там… вы же знаете… там родина…

— О да! Как я вас понимаю! — откликнулся граф Наркин. — Но раз уж вы желаете вернуться во Францию, в милую вашему сердцу Нормандию, то я был бы счастлив знать, что вы обосновались там… в симпатичном домике… с фермой и кое-какой землицей вокруг! Там вы сможете отдохнуть после долгих странствий…

— Уж не думаете ли вы, что мы хоть чуточку устали, господин Серж? — воскликнул господин Каскабель.

— Ну вот что, друг мой… Давайте говорить откровенно… Долго ли вы еще так протянете?

— А что делать?! Ведь надо зарабатывать!

— Вы никак не хотите понять меня, — продолжал граф, — и это меня удручает! Вы лишаете меня возможности помочь вам?

— Помните о нас, господин Серж, — ответила Корнелия, — вот и все, что нам нужно, а мы никогда не забудем вас… и Кайетту…

— Мама! — всхлипнула девушка.

— Я не могу быть твоей матерью, дитя мое!

— А почему нет, госпожа Каскабель? — лукаво заметил господин Серж.

— Что вы хотите сказать?

— Ничего особенного — ваш сын женится на ней!

Какой эффект произвели слова графа Наркина! Наверняка самый ошеломляющий во всей блестящей карьере господина Каскабеля!

Жан потерял голову от счастья; он целовал руки господина Сержа, прижимавшего Кайетту к груди. Да! Она будет супругой Жана, но останется при этом приемной дочерью графа! И господин Серж не разлучится со своим юным другом, к которому так привязался! Разве господин и госпожа Каскабель мечтали когда-нибудь о лучшем будущем для сына? Но принять от графа какие-либо еще доказательства его дружбы, ну нет уж! Увольте, сударь! У Каскабелей есть профессия, и они будут продолжать свое дело…

И тут настал черед Сандра; немного взволнованным голосом (но постреливая при этом плутовскими глазами) он заметил как бы между прочим:

— Зачем же, папа? Нам ни к чему работать, чтобы прокормиться! Разве что ради любви к искусству… Мы богаты!

И сорванец с торжествующим видом достал наконец заветный самородок, подобранный им в лесах Британской Колумбии.

— Где ты его взял, негодник? — Господин Каскабель схватил драгоценный булыжник.

Сандр рассказал все, как было.

— И ты ничего не сказал? — воскликнула Корнелия. — И этот туда же! Весь в отца! До сих пор молчал?

— Да, мама… Хотя и с трудом… Я хотел преподнести вам сюрприз… И открыть, что мы богаты, только во Франции!

— Ах! Ужасный ребенок! — воскликнул господин Каскабель. — Ну вот видите, господин Серж… Этот капитал очень кстати! Смотрите! Настоящий самородок! Несомненно, золото! Осталось только обменять его на звонкую монету…

Граф Наркин взял в руки кусок золота, внимательно осмотрел, подкинул, чтобы лучше оценить его вес, и тщательно изучил маленькие блестящие точки на поверхности.

— Да, — сказал он, — это золото, вне всякого сомнения! И весит по меньшей мере десять фунтов…

— И сколько он стоит? — спросил господин Каскабель.

— Двадцать тысяч рублей!

— Двадцать тысяч?!

— Но если только… его обменять… И обменять немедленно! Вуаля!

И господин Серж, ученик самого Цезаря Каскабеля, совершил несколько неторопливых пассов руками… И мальчик держал уже не самородок, а небольшой бумажник.

— Эге! Вот это фокус! — одобрительно усмехнулся господин Каскабель. — Я ведь говорил, что у вас талант!

— А что там? — поинтересовалась Корнелия.

— Так… Сущая безделица… Цена самородка! Но никак не больше, Боже упаси! Но и не меньше… — улыбнулся господин Серж.