Иржи Ганзелка - Африка грёз и действительности (Том 2)

Дни бежали со страшной быстротой. Вот наступил и день отъезда. Вамба и Ялосемба укладывали в «татру» последние чемоданы, а машина, отдохнув за несколько недель, ждала теперь, когда мы отпустим поводья и она сможет пуститься в дальнейший путь к Столовой горе. Наши слуги напряженно следили за нами, когда мы на капоте автомобиля делали запись в их рабочих книжках под другими записями в рубрике «квалификация», сделанными на французском языке. Потом они с благодарными улыбками пересчитывали деньги, полученные за последнюю неделю работы и двухнедельную надбавку «на пошо».[69]

— Мерси, бвана, мерси. — Оба смеются, показывая подкову белых зубов, и машут вслед машине, посылая нам свой последний привет.

Резиновые черти в Ньондо

Там-там-татата-там, там-там-татата-там…

Стройный, мускулистый негр в экстазе как будто переламывается в коленях, медленным, змеиным движением выгибает таз, дергается верхней половиной тела какую-то долю секунды; в то же время обе его руки, сжимающие конические палочки, опускаются, чтобы в следующее мгновение снова взметнуться в воздух. Десять других пар барабанщиков, выстроившихся друг против друга, напряженно следили за его движениями, подняв палочки высоко над головой. Их слух уже заранее напряженно внимал экстатическому ритму, глаза жадно впивались в шершавую кожу нгомы с отскакивающими от нее палочками, а колени чувственно подгибались. Они, казалось, не замечали окружающего: ни напряженного молчания нескольких сотен зрителей, ни жужжания кинокамеры у самых ушей.

На какую-то долю секунды синкопические звуки барабанов замирают в воздухе — и вдруг все палочки одновременно ударили по выстроенным в ряд нгомам.

Там-там-татата-там, там-там-татата-там, разнеслось по всему просторному подворью в Ньондо. Сотни зрителей теснятся вдоль ограды над нижней частью двора и напряженно ждут прихода инторре, ватузских танцовщиков. Стройные, высокие, до двух метров ростом ватузы в пестрых цветных накидках стоят гордо, с каменными лицами, но появления своих воинов они ожидают так же страстно, как и негры из соседних племен баньяруанда и несколько приглашенных европейцев. В толпе теснятся негритянки с выбритыми в курчавых волосах фантастическими орнаментами. В складках покрывал за спиной матерей спят маленькие дети. Зрители стоят тесно, голова к голове; напряженное внимание; нетерпение…

В нижнем конце подворья вдруг раздался приглушенный шум, и сейчас же вслед за этим появились первые ряды воинов, грудь и лица которых разрисованы белыми полосами. Внезапно они останавливаются и выжидают.

Нгомы загремели в новом ритме.

И вдруг с воинственным кличем танцовщики ринулись вперед. Тела их, как будто отлитые из сплава бронзы и каучука, заполнили все пространство подворья. Для них, казалось, закон тяготения потерял свою силу. Они взлетали высоко в воздух, изогнувшись в талии, запрокинув назад голову, и мягко, как ягуары, падали на желтый песок, держа копье в руке.

Один за другим они судорожными прыжками проносятся по двору; едва босая нога коснется песка, тело на лету застывает в позе нападения. Один за другим несутся они, как призраки. Потом с бестелесной легкостью взлетают над землей; лишь босые раскрашенные ноги отбивают такт по песку.

Первые воины исчезли так же неожиданно, как появились, и под ускоренный ритм барабанного боя на площадь вбежали новые десятки ватузов, чтобы продемонстрировать вершины танцевального и воинского искусства своего боевого племени. Свободные юбочки спускались у них ниже колен, резко выделяясь своей яркой белизной на черных, как эбеновое дерево, телах, лоснившихся на солнце. Прикрепленные над щиколотками босых ног трещотки издавали звук при каждом шаге; с головы свисали длинные султаны из тонкого белого волоса, прикрепленные к красным повязкам, проходившим вокруг лба и под подбородком. Танцоры рассыпались по всему подворью, как резиновые черти; с визгом и воем они падали на землю и сейчас же снова подскакивали вверх, будто вскинутые невидимой пружиной. Земля содрогалась под ударами ног, когда они, дав мышцам предварительно отдохнуть, снова бросались друг на друга с копьями в обеих руках и в последний миг успевали увернуться от удара.

Оскаленные зубы, налитые кровью глаза, срывающиеся с уст нечленораздельные звуки — это был не просто символический танец, представление, устроенное для ватузских вождей, негров из всей округи и кучки европейцев. Под черными узлами мускулов и сухожилий кипела горячая кровь предков, которые, возможно, еще в прошлом поколении заключали в свой воинственный пляшущий круг человеческие жертвы, чтобы с бессмысленной и все же само собой разумеющейся жестокостью бросить их своим разгневанным богам для умиротворения…

К концу пляски лица танцоров утрачивают человеческое выражение, тела извиваются в судорогах экстаза. Как будто в их кипящей крови растаяли условности нескольких десятилетий, прошедших со времени появления в стране первых европейцев. Это было одним из самых потрясающих зрелищ, виденных нами на всем пути по «Черному континенту». Это зрелище в то же время было свидетельством стихийной силы народов Африки, народов, великая будущность которых пока еще дремлет под спудом.

Недалеко на горизонте новорожденный вулкан извергал сотни тысяч тонн пылающей лавы днем и ночью, неделя за неделей.

Символ стихии, не скованной ни законами, ни установлениями.

Символ народа, в жилах которого течет такая же горячая, никогда не застывающая лава. Здоровая африканская кровь…

Люди в окрестностях «заколдованного замка»

Продолжительное пребывание на озере Киву, несмотря на то, что мы были заняты систематической работой, все же дало нам возможность приглядеться к повседневной жизни местных племен. Мы могли наблюдать их обычаи и результаты столкновения старых традиций и языческих верований с современными европейскими влияниями.

У подножия вулканического холма Нгома, возвышавшегося за нашим домом у самого озера, находились две негритянские рыбачьи деревни. С вершины Нгомы открывался живописный вид на разбросанные по кругу хижины, выглядевшие с птичьего полета, как песочные куличики, только что выложенные из формочек на середину утоптанной лужайки. Черные рыбаки каждый день проходили мимо нашего «заколдованного замка» с уловом рыбы, направляясь в Нгому и Кисеньи, чтобы там продать его за несколько франков.

Закончив работу, мы выходили на берег озера Киву и любовались их удивительным рыбацким искусством.