Мили ниоткуда - Барбара Сэвидж

Ни люди, ни животные не обращали ни малейшего внимания на движение на дороге, вплоть до самого момента возможного столкновения, и лишь тогда одна из сторон уступала дорогу другой. За кем или за чем оставалось право прохода или проезда, зависело от весьма туманных индийских правил. Личные авто, грузовики и автобусы господствовали безраздельно, их водители выкатывали на хайвэй с боковых улиц, даже мельком не взглянув на приближающийся транспорт, вызывая всеобщий безумный переполох, жертвами которого становились немало упавших велосипедистов и сбитых пешеходов. Сначала мой велосипед «поцеловал» огузок священной коровы, в другой раз нас боком зацепил рикша-камикадзе. И все же мы с Ларри каким-то удивительным образом умудрились продержаться в седле все шесть миль до Коннот-сквер.

Кемпинг, обнесенный высокой кирпичной стеной, представлял собой скопище бунгало, палаток, автофургонов и туристических автобусов. Въехав на его территорию, мы ожидали увидеть грязный, перенаселенный пятачок, но вместо этого нас приветливо встретили безупречно чистые уборные, вполне ухоженные лужайки, пение птиц, порхающих среди деревьев, и ресторанчик, где подавали кофе с молоком и сахаром к самому входу вашей палатки.

Нью-Дели можно было бы сравнить с водопоем, куда массово стекались европейские, австралийские, новозеландские, канадские и американские туристы. Сюда, на Восток, устремлялись по суше туристические автобусы с Запада, отсюда же отправлялись те, кто возвращался назад в Европу. Каждый вторник в кемпинг наведывался врач — избавить вновь прибывших иностранцев от всевозможных паразитов или амеб, подцепленных в походах по Пакистану, Индии, Непалу или Индонезии. При входе в кемпинг помещалась так называемая аптечка, и отъезжающие иностранцы швыряли в нее уже не нужные им лекарства. Затем содержимое коробки опять раздавали оставшимся страдальцам.

Гашиш (ганджа) и «волшебные грибочки» в лагере были не в дефиците и вместе с тем в большом спросе. И тем и другим можно было разжиться почти ни за что, и многие иностранцы приезжали в Индию с вполне определенной целью — погрузиться в дешевый наркотический дурман на месяцы, а то и на годы. В кемпинге по лужайкам были в беспорядке «разбросаны» полуодуревшие, напряженно застывшие беспутные головы, которые порой либо заходились в приступах громкого безудержного кашля, либо какое-то время беспокойно шевелились — этого бывало достаточно, чтобы бродивший среди них официант-уборщик без лишних слов тащил «еще чаю». Когда же деньги иссякали, наркоманы обычно собирали свои пожитки и разбредались по посольствам с просьбой о милости. В зависимости от настроения сотрудников посольства бедолаг либо выпроваживали восвояси, либо снабжали билетом на родину в надежде, что в один прекрасный день те, остепенившись и найдя работу, возместят долг. Поговаривали, будто во французском посольстве не проявляют сострадания к заблудшим согражданам, а потому по Индии скиталось, попрошайничая, много французов с просроченными паспортами, не имевших возможности вернуться домой.

В кемпинге, на этом перекрестке путей-дорог, распространялись всевозможные слухи и рассказывались разные байки. Поговаривали о туристе-голландце, который отдал концы, проглотив лекарство от дизентерии, выданное ему местным доктором, толковали о дакойтах, индийских разбойниках, бродивших в темноте по хайвэям и грабивших мотоциклистов. Ходили истории о водителях международных туравтобусов, контрабандой провозивших и сбывавших на сторону оружие и наркотики, о Радже Нише, известном индийском гуру из Пуны, который проповедовал духовное самосовершенствование и поощрял групповой секс и, как опасались некоторые, вполне мог стать новоявленным Джеймсом Джонсом. А еще молва утверждала, будто в Тегеране воинствующие иранские студенты силой вытаскивали американцев из гостиниц на улицу и что туристический автобус, принадлежавший английской автобусной компании «Мэджик Бас», якобы бесследно пропал где-то в Афганистане.

День уже клонился к закату, когда мы с Ларри, уплатив за стоянку четырнадцать рупий (один доллар семьдесят пять центов), разбили палатку среди других палаток и групп что-то бессвязно бормотавших любителей травки и заползли внутрь отоспаться после полета. Периодически нас будил чей-нибудь надсадный кашель, а потом мы снова засыпали под убаюкивающую «воркотню» путешественников.

Вечером мы обедали в ресторане кемпинга, куда ближе к ночи все сходились обменяться рассказами, новостями и походными советами, а также отведать горячих блюд с кэрри. Официанты-индийцы были в длинных белых туниках, надетых поверх отреза хлопковой ткани, который они наматывали на себя наподобие юбки; переднюю часть «юбки» они пропускали между ног и заправляли сзади под пояс над ягодицами.

Мы присели за один из длинных столов для пикника рядом с Говардом и Иэном, англичанами лет двадцати пяти. Они прожили в Индии почти два месяца, причем большую часть времени — на горной станции севернее Нью-Дели. В годы господства в Индии британцы выстроили себе в горах убежища, которые они назвали горными станциями. Бывало, они «отступали» туда, спасаясь от невыносимой жары, пыли и змей или когда ослабевали муссоны, влекущие за собой голод и эпидемии.

— Иностранцы, работающие в Индии, и теперь ездят на горные станции. Там чисто, свежо и прекрасно, к тому же сравнительно немноголюдно. Да и индийцы там вовсю стараются им угодить. В пекарнях продаются пироги, кексы, печенье. В деревушке, где мы жили, одна индианка готовила арахисовое масло и торговала им вразнос, — рассказывал нам Иэн. — Ну и, конечно, на станциях немало миссионеров. Тамошние крупные гостиницы принадлежат церкви, туда миссионеры на время «удирают» от нищих и калек. Вы не поверите, насколько там все новое и современное. В некоторых гостиницах чего только нет, например, стиральные машины с сушками — словом, все, о чем только можно мечтать.

Мы жутко разленились, живя в опрятном маленьком домике, который нам удалось снять почти задаром. Торговцы, продающие вразнос хлеб и овощи, ежедневно доставляли свой товар прямо к нашим дверям, поэтому мы редко утруждали себя посещением лавок. Большую часть времени мы просто отдыхали, читали и совершали множество кратких вылазок в горы.

— Так вы добирались целиком по суше? — спросила я.

— То-то и оно, — отозвался Говард. — На «Мэджик Бас» из Лондона.

— «Мэджик Бас», да что вы? Ну и ну, в сентябре, когда вы должны были пересекать Средний Восток, в Европе ходили слухи, будто «Мэджик Бас» затерялся где-то в Афганистане. Вот и сегодня кто-то рассказывал, что из-за инцидента с «Мэджик Бас» ни один из сухопутных туристских маршрутов больше не проходит через Афганистан. Теперь из Турции сюда можно добраться только через Иран и Пакистан. Как, вы ничего об этом не слышали, а? — удивилась я.

Говард с беспокойством взглянул на Иэна.

— Доводилось, слыхали, — с нарочитым спокойствием в голосе ответил он. — Мы с Иэном ехали в том автобусе.

Он все так же смотрел на Иэна, и оба они молчали. Судя по выражению их глаз,