Жюль Верн - Путешествие и приключения капитана Гаттераса

— Да, мало-помалу медведи приближаются к нам, — сказал Джонсон. — Ясно, что они хотят нас атаковать.

— Это несомненно, — ответил доктор. — Но не будем выходить без нужды. Нам трудно будет с ними справиться.

— Но куда же девалось это проклятое зверье? — воскликнул Бэлл.

— Они, наверно, подстерегают нас, притаившись за льдинами, где-нибудь на востоке. Нам нельзя удаляться от дома.

— Ну, а как же охота? — спросил Альтамонт.

— Отложим ее на несколько дней, — ответил доктор. — Давайте сотрем ближайшие следы, а завтра утром посмотрим, появятся ли новые. Таким образом, мы сможем следить за действиями неприятеля.

Охотники последовали совету доктора. Пришлось снова замкнуться в форте. Близость свирепых зверей не позволяла совершать экскурсии. С наблюдательного пункта внимательно оглядывали окрестности залива Виктории. Маяк сняли, так как теперь от него не было толку, и он мог только привлечь внимание зверей. Фонарь и электрические провода перенесли в помещение, затем поочередно стали сторожить на верхней площадке.

Пришлось снова поскучать. Но что было делать? Вступать в неравную борьбу не следовало; жизнь каждого была слишком драгоценна, чтобы ею рисковать. Не видя больше людей, медведи, быть может, будут сбиты с толку; но если бы звери стали появляться поодиночке, то был бы смысл на них охотиться.

На этот раз праздность не была так тягостна, приходилось быть начеку, и путешественники охотно несли караул.

Весь день 28 апреля враги не заявляли о своем существовании. На следующий день путешественники пошли осматривать медвежьи следы, и то, что они увидели, крайне их изумило.

Ни одного следа! Снега расстилались до горизонта незапятнанной белой пеленой.

— Вот здорово! — воскликнул Альтамонт. — Медведи сбиты с толку. Выдержки у них не хватило, терпение лопнуло, и они убрались. Счастливого пути, голубчики! А теперь — на охоту!

— Ну, ну! Не торопитесь! — возразил доктор. — Для очистки совести, друзья мои, надо поостеречься еще денек-другой. Как видно, неприятель не подбирался к нам сегодня ночью… с этой стороны…

— Обойдем вокруг площадки, — сказал Альтамонт. — Тогда и решим, что делать.

— Хорошо, — согласился доктор.

Путешественники с величайшим вниманием исследовали снежные поля на две мили в окружности, но нигде не обнаружили медвежьих следов.

— Что ж, теперь можно бы и поохотиться? — предложил нетерпеливый Альтамонт.

— Подождем-ка лучше до завтрашнего дня, — посоветовал доктор.

— Ну, что ж, отложим до завтра, — скрепя сердце согласился Альтамонт.

Охотники вернулись в форт. Как и накануне, каждый из них по часу караулил на наблюдательном посту.

Пришла очередь Альтамонта, и он взобрался на вершину утеса, чтобы сменить Бэлла.

Как только он ушел, Гаттерас собрал вокруг себя товарищей. Доктор отложил в сторону свои записки, а Джонсон оставил свои печи.

Можно было ожидать, что Гаттерас заговорит об опасности их положения. Но он и не помышлял об этом.

— Друзья мои, — сказал он, — воспользуемся отсутствием американца, чтобы потолковать о своих делах. Есть вещи, которые его не касаются, к тому же я не желаю, чтобы он вмешивался в наши дела.

Собеседники капитана переглянулись, недоумевая, к чему он клонит.

— Я решил, — продолжал Гаттерас, — условиться с вами, как нам дальше действовать.

— И прекрасно, — ответил доктор. — Потолкуем, пока мы одни.

— Через месяц, — сказал Гаттерас, самое большее через шесть недель, можно снова пускаться в дальние походы. Думали ли вы о том, что нам предпринять летом?

— А вы, капитан? — спросил Джонсон.

— Могу смело сказать, что день и ночь я занят одной мыслью. Надеюсь, никто из вас не хочет возвращаться назад?

Все молчали, озадаченные вопросом.

— Что до меня, — заявил Гаттерас, — то я намерен добраться до Северного полюса, хотя бы мне пришлось идти одному. Мы находимся в каких-нибудь трехстах шестидесяти милях от полюса. Никогда еще человек не был так близко к этой желанной цели, и я не упущу такого случая. Я сделаю все, даже невозможное! Что же вы думаете делать?

— То же, что и вы, — с живостью ответил доктор.

— А вы, Джонсон?

— То же, что и доктор, — отвечал боцман.

— Ну, а вы что скажете, Бэлл, — обратился к плотнику Гаттерас.

— Капитан, — ответил Бэлл, — правда, никого из нас не ждет семья в Англии, но родина все-таки остается родиной!… Неужели вы не думаете о возвращении в Англию?

— Вернуться можно и после того, как мы откроем полюс, — сказал капитан. — И будет гораздо легче. Трудности не увеличатся, потому что, продвигаясь к северу, мы оставляем позади самую холодную область земного шара. Провизии и топлива у нас хватит еще надолго. Ничто не может остановить нас, и мы совершим преступление, если не дойдем до цели.

— Ну, что ж, — сказал Бэлл, — мы согласны, капитан.

— Прекрасно! Я никогда в вас не сомневался, — ответил Гаттерас. — Мы добьемся успеха, друзья мои, и честь нашего открытия будет принадлежать Англии!

— Но среди нас есть американец, — заметил Джонсон.

При этих словах у Гаттераса вырвался жест досады.

— Знаю, — мрачно бросил он.

— Покинуть его здесь мы не можем, — заметил доктор.

— Нет, не можем, — машинально повторил Гаттерас.

— Он отправится с нами!

— Да. Но в таком случае кто будет начальником?

— Конечно, вы, капитан.

— Я не сомневаюсь, что вы готовы мне повиноваться. Но что, если янки откажется?

— Не думаю, чтобы он посмел, — ответил Джонсон. — Но допустим, что Альтамонт откажется исполнять ваши приказания…

— Тогда он будет иметь дело со мной!

Товарищи капитана молча посмотрели на него.

— Каким же путем мы пойдем? — начал доктор.

— По возможности придерживаясь берегов, — ответил Гаттерас.

— А если встретим свободное море, что весьма вероятно?

— Что ж, тогда переплывем море.

— Но как? Судна-то у нас нет.

Гаттерас ничего не ответил. У него был смущенный вид.

— Может быть, — предложил Бэлл, — из остатков «Порпойза» удастся построить шлюпку?

— Никогда! — запальчиво крикнул Гаттерас.

— Никогда? — переспросил Джонсон.

Доктор покачал головой: он понял причину раздражения капитана.

— Никогда! — повторил Гаттерас. — Шлюпка, сделанная из остатков американского корабля, будет американской шлюпкой!…

— Но, капитан… — начал было Джонсон.

Доктор сделал знак боцману, чтобы тот не настаивал. Следовало отложить этот вопрос до более благоприятного момента. Клоубонни понимал душевное состояние капитана, хотя и не разделял его чувств. Он все же надеялся, что ему удастся заставить своего друга отказаться от нелепого решения.