Жозеф Рони-старший - Чудесная страна пещер

— Нам необходимо поесть, но у нас закончились все запасы провизии! — говорит кто-то из спутников.

Другой знаком показывает, что готов убить какого-нибудь зверя.

— Давайте воздержимся от этого, — говорит Алглав. — Насколько я понял, за это мы можем заплатить своими жизнями. Пойдем обратно. Если свет длится столько же, как в первый раз… — я полагаю, что здесь это происходит периодически — мы можем беспрепятственно добраться до нашего корабля. Но где же твой соотечественник? — спросил он у Вхамо.

— Ушел! — ответил индеец. — Он отправился за помощью, я в этом уверен.

— Я тоже. А теперь в путь!

Хотя маленькая группа была практически лишена сил, в течение первых часов все шло хорошо. Продвижение вперед было на самом деле довольно медленным, но тем не менее они не теряли времени. Страх подстегивал их, и поэтому каждый напрягал все свои силы. Но в конце концов сильнейшая усталость дала о себе знать даже у самых крепких. И особенно они чувствовали необходимость восполнить запас сил, компенсировать себе кровь, высосанную вампирами.

Алглав и Верагез подавали пример остальным и словами и поведением. Тем не менее пришлось смириться с необходимостью и объявить передышку.

— Господин! — обратился к Алглаву один из самых голодных. — Я вас умоляю, позвольте убить какое-нибудь животное!

Тот хотел было отказать, но вмешался Верагез.

— Мой друг, ну хоть грызуна… А может, нам удастся подстрелить кого-то из сумчатых…

Глядя на эти умоляющие лица — бледные, исхудавшие, с глазами, горящими лихорадочным огнем, Алглав в конце концов согласился.

— Хорошо! Но я не беру на себя никакой ответственности.

Тотчас же четыре человека взяли карабины и направились к густым зарослям папоротника. Прошло две минуты, полные томительного ожидания, затем послышался звук выстрела. В следующее же мгновение сверху с грохотом посыпался целый дождь камней и мелкого щебня. Раздался крик боли и, когда облако пыли рассеялось, все заметили, что один из четверых охотников оказался в ловушке. У него оказалась вывихнута рука. Что же касается сумчатого, в которого тот целился, то животное оказалось даже не задето. Зверь убегал вместе с другими, испуганный не звуком выстрела, а грохотом падающих камней.

— Ну что, у вас еще не пропало желание стрелять? — спросил Алглав у своих подчиненных.

Все отрицательно покачали головами с самым униженным видом. Верагез обследовал руку раненого. После двадцати минут отдыха все снова отправились в путь. Все еле тащились, чувствуя себя несчастными, обескураженными, полными ужаса перед этой подземной страной. Теперь она им казалась — всем, включая, увы, даже Алглава, — только нескончаемым некрополем, откуда им не суждено выбраться. Недавнее происшествие лишь ухудшило их положение. Человек с вывихнутой рукой постоянно отставал от остальных, издавая горестные вздохи, цепляясь за кого-то из своих товарищей, и в конце концов упал в обморок. Понадобилось снова остановиться, чтобы привести этого беднягу в чувство. Другой, растянувшись на земле, заявил, что лучше умрет, чем продолжит этот бесполезный путь. В конце концов, спросив остальных участников этой маленькой экспедиции, Алглав выяснил, что всем требуется достаточно продолжительный отдых. О том, чтобы нести пострадавших, не может быть и речи. Все находились в одинаково изнуренном состоянии.

— Это конец! — в отчаянии подумал Алглав. — Мы пробудились от оцепенения лишь для того, чтобы умереть от голода!

В голове у него шумело, перед глазами все расплывалось, он чувствовал себя не сильнее остальных. Он мечтал о том, чтобы поймать какое-нибудь животное, разумеется, не пользуясь огнестрельным оружием. Но вскоре он отбросил эту мысль, решив, что такая попытка вряд ли увенчается успехом и, несомненно, окажется бессмысленной тратой сил.

— Хорошо, пусть так! Такова наша судьба!

Он уселся, продолжая предаваться мрачным мыслям. В его мозгу проносились горячечные видения: прекрасное и удивительно логичное описание «Чудесного мира пещер». Наконец Алглав полностью покорился судьбе и бессильно закрыл глаза…

Пронзительный крик пробудил его от цепкой дремоты и заставил вскочить на ноги. Сперва Алглав увидел Вхамо, который, стоя на каком-то камне, делал ему знаки руками, а затем вдали человеческие силуэты.

— Это люди из племени! — радостно сказал Вхамо. — Они пришли нам на помощь.

Алглав тотчас же заметил среди них спасенного индейца. Издав торжествующее «ура», он бросился к ним навстречу. Это было новое торжество жизни: провизия, надежды, дружеское участие.

Пять часов спустя они добрались до корабля, и воспоминание о самой радостной встрече возобладало над смертельной тоской.

Ближе к осени корабль снова рассекал воды громадной реки, и на этот раз в ее низовьях.

Алглав, Верагез и Фюгер находились на носу корабля в вечерних сумерках, — этот благословенный час воспоминаний. Они говорили о чудесной экспедиции, которая благополучно завершилась, о противоборстве, в результате которого они научились обследовать подземные страны, преодолевать или обходить препятствия. Фюгер постоянно перечитывал свои заметки — летопись этого поистине фантастического путешествия. Рядом с ними находились индейцы, которым путешественники были стольким обязаны, которые стали им прекрасными друзьями, в радости и в горе.

Наступила лунная ночь, совсем как та, когда они встретили ягуаров.

Это была все та же жизнь — плодоносная и опасная, постоянная война, тайные любовные соития, преследования, ужас, невероятная свобода, одинаково нужная слабым и сильным, и голод, делающий одного охотником, другого добычей!

Лунный свет заливал эту картину потрясающей красоты, в дрожании теплого эфира изливаясь с бездонного неба на высокие деревья и необъятный речной простор.