Петр Якеш - К вулканам Тихого океана

— Геологи, говорите? А что, собственно, здесь ищете? Нефть? А для какой фирмы?

— Нет. Мы проводим первичное исследование горных комплексов, составляем геологические карты, главным образом вон того массива на западе. Мы работаем в геологической экспедиции на вулканах Виктори и Трафальгар, другая группа работает на вулкане Саклинг в юго-восточной части.

— Я был на Фиджи и у подножия Килиманджаро. Это тоже вулканы, правда ведь?

Мы только вздохнули от зависти: никто из нас там не был. Но здесь все козыри наши.

— На Виктори до сих пор был только один исследователь, и сегодня это белое пятно на карте. Мы надеемся, что завтра или послезавтра в зависимости от погоды сможем туда подняться.

Тем временем процессия — машина Кридлэнда, сопровождаемая барабанным боем, — добралась до отеля. Здесь туристов ждало представление — танцы тринадцати-пятнадцатилетних папуасок, одетых только в короткие юбочки.

Понемногу темнеет, дамы и джентльмены прячут свои фотоаппараты, тень скуки наползает на их лица. В этот момент появляется господин Кридлэнд и с непринужденной улыбкой приглашает всех — и геологов тоже — немного выпить.

Личное приглашение — вещь сама по себе очень приятная, а кроме того, и в нем скрыт свой смысл: Кридлэнд не имеет права торговать алкоголем, за такое разрешение взимается высокий налог. К тому же, если бы у него было разрешение, он имел бы право торговать лишь в определенные часы. Поэтому он угощает «приятелей». Это приносит свои плоды. После второй выпивки и самые твердокаменные надеются, что господин Кридлэнд опять пригласит их выпить и отведать «пищу аборигенов». Действительно, и завтра и послезавтра туристы получат выпивку и эту самую пищу — жареный или вареный батат, — точно такую же, какую едят коренные жители. И никакого мяса, оно припасено только для людей, «развращенных цивилизацией», и это не что иное, как консервированная говядина. Ни один из гостей не хочет осрамиться, и мяса никто не просит.

Не знаю, может быть, его супруга ждала, что мы назовем ее гуманисткой, поскольку она показала избалованным американцам, как убого питаются островитяне. Нас ее обеды заставили задуматься о контрастах современного мира. Мне не хотелось бы думать, что она это делала из соображений экономии.

Во время вечерней выпивки и после ужина туристов приглашают в семейную часть дома Кридлэндов, туда, где хранятся «культовые и исторически ценные предметы», которые пока не продаются. Продавать их начнут каждому гостю поодиночке несколькими днями позже, перед отъездом туристов, и продажа будет представлена как жертва, которую приносит хозяин в пользу полюбившихся гостей.

Туристы довольны. Господин Кридлэнд также выпил вместе с ними. А мы с Яном решаем, что нам делать: цена за жилье и питание высока, и в бюджет нам не уложиться. Мы приступаем к переговорам, господин Кридлэнд долго не сдается. Наконец сходимся на том, что мы будем платить по семь долларов за навес без питания. Причем считаются только те дни, когда мы находимся в Ванигеле, а дни, проведенные в джунглях, в расчет не идут. Едой обеспечиваем себя сами или покупаем у пего и тогда в каждом отдельном случае расплачиваемся. Кое-что у нас есть, мы верим в наши рыболовные и охотничьи способности, да и «пища аборигенов» пас в общем устраивает. Если придется совсем худо, по своему радио мы можем сообщить друзьям в Порт-Морсби, и они пришлют нам что-нибудь с первым же самолетом.

Вечерний прием у Кридлэнда развивался по всем австралийским и английским правилам. Зубной врач из Нью-Йорка опять навязывался с разговором, не веря глазам своим, что встретил в Новой Гвинее человека из Чехословакии, вспоминал Прагу и Табор. Из беседы с ним мы поняли, что его абсолютно не интересует окружающий мир — ему важно путешествие как таковое — и, что бы он ни увидел, уже не может повлиять на его раз и навсегда установившееся представление о мире. На этом вечере мы встретились с сотрудниками миссии и молодым австралийцем, инженером-агрономом. Он работает по поручению Организации Объединенных Наций и вот уже несколько дней пребывает отнюдь не в лучшем настроении. Цены на какао снова упали, а здешние жители решили, что он хочет обмануть их. Для них мир кончается за границами деревни, в крайнем случае — Порт-Морсби.

— Видите ли, они не могут понять всех сложностей торговли. Два-три года назад, да и в прошлом году цена на какао была очень высока. В Гане тогда был хороший урожай, а в Нигерии гораздо меньше ожидаемого. Мы на этом выиграли, получая хорошие деньги даже за неважное какао. А в этом году так уже не получается. Трудно объяснить этим людям, что главный производитель какао — это Африка и что ее продукция диктует цены на мировом рынке, да еще зависит от политики. И это не все — у нас большие проблемы с перевозкой, складированием, конкуренция с крупными плантаторами. Но самое трудное то, что люди здесь не хотят работать в коллективе.

Разговор вертелся вокруг какао, кокосовых орехов, попыток выращивать чай, мы говорили о своей работе. Прислушиваемся к совету: не пытаться вовлекать здешних жителей в дело собирания образцов горных пород. Пример двух датских археологов, поселившихся в прошлом году в одной деревушке недалеко от Ванигелы, весьма убедителен. Датчане за каждый обломок старинной керамики давали жителям нужные им вещи. В наше время изготовляется совсем другая керамика, чем та, которую искали археологи. Они платили специальную премию тому, кто укажет место, где найден керамический черепок. Ванигельцы решили проблему старинной керамики по-своему. Они сделали несколько керамических сосудов по старинному образцу, разбили их, закоптили на своих очагах и зарыли в землю. Отыскать свою «находку» они не торопились, лишь наблюдали за поисками археологов. Три месяца спустя, когда место, где были зарыты черепки, поросло травой, они принесли датчанам несколько «случайных» находок и получили награду. Потом привели археологов на это место и получили обещанную премию. Археологи приступили к работе, обнаружили мошенничество, заявили о нем, но их помощники давно уже скрылись в джунглях.

Мисс Маргарет из миссии приглашает нас на завтрашнее воскресное богослужение. Приглашение принимаем — мы осмотрим миссию и останемся там обедать.

Явились мы в семь утра. Сначала знакомимся с «белыми» членами англиканской миссии. Мисс Маргарет, миссис Робинсон и представленный нам как «отец» молодой учитель Джон. Школьные классы размещаются в отдельных хижинах: большая колода посередине вместо стола, другая пониже вместо стульев и большая черная доска — вот и все их оборудование. Больница, другая составная часть миссии, тоже в большой хижине: несколько кроватей и шкафов и стол. Мисс Маргарет — акушерка, медсестра и учительница одновременно. Миссис Робинсон выполняет обязанности медсестры и врача, которого в этой больнице никогда не было. Кроме того, она должна поддерживать хорошие отношения между миссией и местным населением, встречать самолеты, и потому она главный в Ванигеле почтмейстер. «Отец» перед богослужением не может уделить нам ни минуты. Джон здесь работает только учителем; мы его не интересуем. Он в Ванигеле всего неделю и постоянно думает о том, как бы побыстрее удрать отсюда.