Мили ниоткуда - Барбара Сэвидж

да и те покатывались со смеху над злоключением Ларри. В тот самый момент, когда я уже была готова бросить велосипеды, на крик из одной хижины высунулась женщина. По выражению ее лица я поняла, что Ларри попал в настоящий переплет. Подскочив к стене хижины, она подхватила толстую трехфутовую дубину. Египтянка удивительно быстро и уверенно «плыла» по глубокому песку. Добравшись до мамаши-верблюдицы и взявшись за дубину обеими руками, женщина сплеча обрушила ее на голову верблюдицы. Звук удара был хорошо слышен даже с дороги, более всего он напоминал приземление арбуза, грохнувшегося с высоты в десять футов на цементный пол. Мамаша свернула атаку, поджала губки и удрученно понурила голову, тогда как Ларри, развернувшись в нужном направлении, ударился бежать во все лопатки. Верблюжонок, покачиваясь из стороны в сторону на некрепких ножках, прошагал за ним несколько ярдов, попытавшись напоследок тяпнуть за пятку, а затем потрусил назад к матери, которую на чем свет стоит ругала женщина с дубинкой.

— Телевик, — вот все, что мог сказать Ларри, влезая на велосипед и отправляясь восвояси.

В тот вечер мы дотащились до Эль-Минья уже затемно. Студент колледжа, говоривший по-английски, проводил нас к «Сити-отелю».

— За номер — по пять фунтов (шесть долларов пятьдесят центов) с каждого, включая обед и завтрак, — объяснил администратор отеля.

Тринадцать долларов — сумма казалась астрономической, поскольку не далее как вчера мы отдали за нашу комнатушку каких-то полтора доллара. Но в «Сити-отеле» царила безупречная чистота, что могло пойти моему больному желудку только на пользу. И самое главное — администратор согласился взять на себя хлопоты по регистрации паспортов.

— О столе — не беспокойтесь. Здесь хорошо кормят — здоровая и безопасная пища, — добавил он. — У нас останавливаются тургруппы проездом из Каира в Луксор, и мы имеем богатый опыт по части приготовления блюд, которые по вкусу иностранцам.

Целый час мы терли и скребли свои почерневшие от грязи тела, а затем поплелись в столовую. Желудок все еще не пришел в норму, но что касается еды — давненько я не видела ничего подобного. За салатом из латука, помидоров и огурцов последовал отварной рис с куриной печенкой, муссака, ростбиф с картофелем и морковью, сыр и финики — на десерт. Короче говоря, все это и близко не лежало к нашей походной стряпне.

К утру я почувствовала себя лучше. Мы торопливо заглотали омлет, хлеб и пару чашек горячего чая и отправились в путь.

Третий день езды от Каира был отмечен началом перемены в поведении египтян. В оба предыдущих дня люди, собиравшиеся толпами вокруг нас, держались степенно, стараясь не теснить нас. Но когда мы остановились купить какой-нибудь легкой закуски в деревушке, в двух часах пути к югу от Эль-Минья, все изменилось. Мужчины и мальчишки буквально набрасывались на нас, стремясь во чтобы то ни стало попасть в привилегированное меньшинство «особо приближенных» к только что прибывшим иностранцам. Пихаясь и царапая друг друга, они протискивались вперед, стараясь добраться до нас, все больше впадая в неистовство.

Пока старуха торговка из фруктового ларька воплями призывала толпу сдать назад так, чтобы она смогла продать нам свои апельсины, я с ужасом наблюдала, как шестеро босоногих разбойников ломились сквозь громоздившиеся за ее спиной хлипкие деревянные полки. В следующую минуту, не выдержав напора наседающих тел, киоск рухнул вместе с тентом и со всем своим содержимым. Торговка завизжала, судорожно цепляясь за раскиданные ящики с фруктами. Масса продолжала свой натиск, и когда мы с Ларри были уже почти на волосок от гибели под ногами беснующихся, чей-то внушительный голос остановил волну.

Голос принадлежал единственному поселковому полицейскому. Это был круглолицый мужчина в годах, на нем были застиранная форменная рубашка и поношенные брюки. Он прокладывал себе дорогу среди всеобщей истерии. Заслышав его громоподобный голос, всяк застывал на месте. Протолкавшись к нам, полисмен жестом приказал всем расступиться. Страж порядка был вооружен узким двухфунтовым стеком с тремя лентами белой пористой резины на конце. Стоило ему только хлопнуть этой «плеткой», как буяны съеживались и крадучись, бочком уносили ноги.

Робко пробормотав извинения, мы с Ларри подхватили свои апельсины и расплатились с рыдающей торговкой. Потом, с помощью полисмена и его треххвостой плетки, расчищающей узкий коридор к дороге, мы вместе с велосипедами протиснулись сквозь человеческую стену и укатили прочь по спасительному шоссе.

Весь день дорога была ухабистой и тряской, это только обострило боли в желудке. Но несмотря ни на что, мы все же умудрились еще засветло добраться до Асьюта, города в восьмидесяти пяти милях южнее Эль-Минья. Наученные горьким опытом, мы не остановились купить еды. На привале, по уши в грязи и в пыли, мы наскоро отобедали апельсинами, помидорами и сандвичами с арахисовым маслом в привычной уже компании крыс, мух и бродячих верблюдов. Питьевую воду мы прикончили раньше, немного не дотянув до Асьюта.

Компания мальчишек, игравших на городских задворках, отвела нас в отель «Омар Хайям». За три доллара нам предоставили крохотный номерок без москитов. Приняв паспорта, хозяин отеля согласился зарегистрировать нас в местной полиции. Еще в Эль-Минья мы загрузились рисом и цуккини, поэтому нам не пришлось рыскать по магазинам, и мы завалились в постель в половине десятого.

К несчастью, где-то в час ночи коридорные взялись за уборку пустых номеров на этаже. Включив на полную мощность свои портативные радиоприемники, они громыхали ведрами и хлопали тряпками по запылившимся столам.

Утром, с велосипедами на плечах, мы осторожно пробрались между телами работников отеля, прикорнувших на полу в тесном холле. Растолкав мужчину, ближайшего к конторке администратора, Ларри попросил у него наши паспорта.

— Пас-порт? — тупо пробормотал человек.

— Да, паспорта. Мы уезжаем. Нам нужны наши паспорта. Они не у вас? — переспросил Ларри.

Мы перерыли ящики всех конторок в холле, но паспортов нигде не было. Я совершенно пала духом. Наши паспорта исчезли, безвозвратно сгинули, а значит, мы безнадежно застряли в Асьюте. Полиция целую вечность будет ломать голову над тем, как поступить с парочкой беспаспортных иностранцев. Египтянин повторил наши поиски, но тоже ничего не нашел. Затем он принялся по очереди будить спящих коллег, спрашивая у каждого, не знает ли тот, где могут быть наши паспорта. Седьмой по счету разбуженный сунул руку в карман галабеи и вытащил оттуда два синих американских паспорта. Он отдал их, расплылся в глуповатой ухмылке, после чего опять растянулся на полу и захрапел.

В тот день поведение местных еще более изменилось. Нрав их сделался просто гадким. Мужчины и