Эван МакГрегор - Вокруг света на мотоциклах

Но нас ждало страшное разочарование. Мы были в дельте реки, впадающей в это озеро. Само озеро оказалось плоским, болотистым и совершенно неинтересным — ни намека на обещанную красоту с горами по берегам. Потом появилась шаманка с переводчиком, назвавшимся репортером по части новостей с местного телевидения. Такого мы не ожидали. Шаманская жрица — приземистая и толстая темноволосая женщина с кислым выражением лица — казалась вечно недовольной. Под ее хмурым взглядом мы построили маленький алтарь — сооружение из палок — и развели костер на этом заиленном байкальском берегу. Потом начался обряд. Били барабаны, звучали заклинания и сжигались прутики, и это великолепие постоянно прерывалось беспричинными наездами на нас со стороны шаманши. В конце концов, мне все это дико надоело, я извинился и ушел под предлогом того, что замерз и хочу надеть свитер. Если бы я там остался еще на минуту, то не сдержался бы и оторвал ее шаманскую (или не очень) голову.

Ночь мы провели в брошенной хижине на берегу, потом поехали дальше, в Читу. Во время остановки на обед мы переговорили с водителем грузовика, который посоветовал ехать поездом от Читы до Тынды. Еще он сказал, что Дорогу Костей мы сможем проехать за шесть дней.

Потом на заправке мы познакомились с парой, ехавшей из Владивостока в Москву. Они рассказали, что очень большая часть дороги от Читы до Тынды находится в жутком состоянии. Мы знали, что с гравием справимся — в Монголии бывало и похуже — но ведь до самого Магадана у нас не появится возможности подремонтировать мотоциклы. Речь шла не столько о времени, сколько о риске повредить шины, проехав 1000 км по гравию или чему-нибудь еще более экстремальному.

«Это, конечно, не Транссибирская магистраль, — сказал Эван, — но раз уж мы в Сибири, то, наверное, нельзя упускать возможность проехать какую-то часть пути на поезде. Так все мотопутешественники до нас делали».

«Для этого должна быть веская причина», — сказал я.

«Причина есть, я сейчас не вижу другого выхода и уже не могу дождаться поезда, — сказал Эван. — Здорово же: целый день на поезде — лежишь себе, ноги кверху».

На том и порешили. Если сможем поехать на поезде, так и сделаем. Иначе придется ехать по гравию, а этого нам совсем не хотелось, особенно после более поздних событий того дня. Мы уже несколько часов ехали по жаре и изо всех сил боролись со сном. Вдали показалась заправочная станция, где, мне показалось, хорошо бы было остановиться и попить кофе или воды. Только я замедлился и сделал правый поворот, как за спиной вдруг раздался жуткий грохот. Я оглянулся и увидел, что Эван пытается остановиться, а Клаудио лежит на дороге. Его мотоцикл валяется рядом на боку, а сам он весь измазан гудроном, который в такую жару на дороге плавится.

«Что, черт возьми, произошло?» — прокричал Эван. Как и я, он изо всех сил боролся со сном. Перед глазами все расплывалось, и он тоже кричал в шлем, чтобы не дать себе заснуть.

«С тобой все нормально? Ты цел? — спросил Эван у Клаудио. — Что случилось?»

«Я заснул», — сказал Клаудио.

Это был очень ценный урок. Мы все еще не могли прийти в себя после перегона через Монголию. Пожалуй, поезд — это безопаснее, чем шестьсот миль по пыльной гравийной трассе. Мы поехали дальше и вечером остановились на красивом поле рядом с тихой речкой, по берегам которой росли сосны. Мы поставили палатки, я разделся и полез в реку купаться. «Вода примерно такая вот холодная», — сказал я, разведя пальцы дюйма на два. «По сравнению с той алтайской речкой, где вода была вот такая», — добавил я, показав пальцами промежуток где-то на полдюйма.

К полудню следующего дня, проехав 320 км по сосновым лесам, мы оказались перед впечатляющим фасадом главного читинского вокзала, выполненного в стиле модерн. Когда Эван и Клаудио отправились на поиски билетов, я остался ждать снаружи в обществе алкашей и наркоманов. Они забросали меня вопросами на русском.

«Сколько литров?»

«Какая максимальная скорость?»

«Сколько вы сказали литров?»

«Какая вы сказали максимальная скорость?»

«Какой объем у двигателя?»

«Сколько литров?»

«Он, правда, так быстро ездит?»

«А вы откуда?»

«А куда едете?»

«Что вы здесь делаете?»

Пытаясь объяснить, что не знаю русского и не могу ответить на их вопросы, я заметил молодого парня, который старался привлечь мое внимание. Он был высокий, молодой, с модной стрижкой и красивой подружкой. «Что вы здесь делаете? — спросил он. — Я учу английский в колледже».

«Парень, как хорошо, что ты мне встретился, — сказал я. — Потом поговорим, а сейчас пойди в кассу, увидишь там двух парней — один лысый, а другой в футболке и штанах, как у меня, они там пытаются билеты купить. Помоги им, будь другом».

И он пошел, на целую вечность оставив меня с этими алкашами.

ЭВАН: Мы с Клаудио стояли в очереди в главном зале вокзала и ломали голову, как будем спрашивать о доставке на поезде трех мотоциклов до Тынды. И тут подошел этот парень и похлопал меня по плечу. «Вы Эван? — спросил он. — Ваш друг сказал, что вам нужен переводчик».

Парень оказался что надо. Нет ничего хуже российской бюрократии, а железные дороги — натуральная вершина русского официоза. Нас прогнали из пассажирских касс в товарные, потом в грузовое отделение, потом к начальнику станции и потом по всей цепочке еще раз, и парень все это время терпеливо переводил и объяснял, что нужно сделать дальше. В каждой конторе говорили одно и то же: «Niet». «Нельзя», — говорили нам. Мотоциклы слишком тяжелые, в них бензин, до Тынды поездов нет, есть один пассажирский, но мотоциклы придется отправлять на другом поезде через Сковородино, где их перегрузят еще на другой поезд, и так далее. Никто не хотел нам помочь.

К концу дня мы отчаялись и совсем уж было решились ехать до Тынды своим ходом по гравию. Выходим с таким решением из очередной конторы, и вдруг подходит один из работников грузового двора. «Скажу вам кое-что, но это пока только разговор, — сказал он. — До Тынды доехать можно, но вам придется ехать вместе с мотоциклами в товарном вагоне. Приходите завтра, я все улажу».

Ночью мы отлично выспались и рано утром явились на станцию. Сначала нам сказали, что сделка сорвалась, потом, вроде, снова все наладилось, но только при условии, если мы заплатим грузчикам вперед, а мотоциклы погрузим на поезд незаметно. Все это выглядело ужасно сомнительно, и я опять начал думать о 1000-километровой поездочке по гравию. Но потом ситуация поменялось — появился вчерашний грузчик. Все стали шептаться. Мы услышали слово «nichevo» — «без проблем» по-русски — несколько раз, потом переводчик сказал: «Это обойдется вам в шесть тысяч рублей». На этой стадии мы уже были готовы на все. К тому же, 220 долларов за перевозку трех мотоциклов и нас троих, когда до места назначения сутки пути — совсем недорого. «Ждите здесь, пока мы вас не позовем, — сказал тот грузчик, — быстро закатывайте мотоциклы в вагон, чтобы никто не увидел».