Фритьоф Нансен - Через Сибирь

Эти приехавшие крестьяне были хорошими земледельцами — во всяком случае, лучшими, чем казаки, но и они не всегда могли справиться с возникавшими трудностями, неизбежными при освоении таких огромных диких пространств. Когда случались неудачи и неурожаи, они часто не могли противостоять обстоятельствам и впадали в нужду, и многие из них, как и казаки, искали помощи у манз и так же постепенно попадали в зависимость от них.

В силу громадных расстояний и удалённости от Центральной России колонизация, конечно же, шла очень медленно, особенно до постройки железной дороги. В Приамурье переселенцы могли попасть только посуху через Сибирь, а вот в Уссурийский край можно было добраться и морем.

Само собой разумеется, что в прежние годы переезд сюда был очень и очень непрост, если вспомнить, что одна только дорога по сибирским трактам могла занять от полугода до года. Да даже и в последние годы, когда можно ехать по железной дороге, всё равно в пути приходится находиться никак не меньше полутора месяцев. Длинные поезда переселенцев, часто совершенно переполненные, еле движутся, а ведь санитарные условия в них оставляют желать лучшего. На конечных станциях, откуда переселенцам предстоит отправиться к своему новому месту проживания, часто не хватает помещений для временного их размещения. А больницы так забиты больными, что в палатах, рассчитанных на двенадцать пациентов, кладут по сто или даже сто пятьдесят человек на нары в три яруса.

Но даже если представить, что после всех мучений семья наконец добралась до своего земельного надела, то и тут им нет времени даже передохнуть. Сразу же должны они, изнурённые и обнищавшие в пути, приниматься за обустройство нового дома на голом месте. Прежде всего надо построить себе жильё, затем расчистить участок и вспахать новину. А ведь надо ещё и что-то есть в ожидании первых плодов земли. Всё требует массы времени и сил. Большинство же переселенцев отнюдь не были отличными хозяевами у себя на родине. Чаще всего переселяются не очень хорошие работники, которые не могут заработать на кусок хлеба дома, и их работоспособность вовсе не возрастает после выматывающего путешествия на Дальний Восток. Становится понятно, насколько переселенцы проигрывают в сравнении с жёлтой расой, с корейцами и китайцами, уступают им в трудолюбии и выносливости.

Как я уже говорил, велики и многочисленны трудности этой колонизации. Но русские власти уже обратили внимание на создавшееся положение, и в последние годы немало делается для облегчения и урегулирования самого процесса переселения. Правительство тратит на это всё больше и больше средств каждый год.

Население этой части страны ежегодно увеличивалось и за счёт сосланных преступников или уже отбывших своё наказание и решивших остаться тут на постоянное жительство. Но и это вовсе не та рабочая сила, которая была бы тут нужна, да и в последние годы преступников сюда больше не ссылают.

Одновременно с колонизацией Дальнего Востока русскими происходило и постоянное переселение в эти районы жёлтой расы, особенно корейцев и китайцев, в меньшей степени — японцев. Переселение корейцев началось сразу же после того, как Приморье стало русским, они стали пересекать границы с 1860 года. Главной причиной миграции послужили повторяющиеся неурожаи в корейских приграничных провинциях, из-за чего население стало испытывать ужасную нужду. Другой причиной миграции стал примитивный метод ведения сельского хозяйства, при котором всегда ощущается недостаток свободных земель. И ещё не в меньшей степени корейцев побудили переселиться на русскую территорию бессовестные притеснения корейских чиновников. Особенно массовым было переселение корейцев в Уссурийский край в 1869 году. Тогда из-за сильных дождей в Северной Корее случился такой неурожай, что население стало голодать. В результате 7000 корейцев в состоянии крайнего истощения перешли границу. Сначала русские власти были недружелюбно настроены по отношению к новым иностранным поселенцам. Однако корейцы, будучи отличными земледельцами, смогли улучшить жизненные условия в крае и даже удешевить хлеб и овощи, а потому чиновники стали относиться к ним мягче. Часть корейцев даже переселилась в Приамурье.

Однако когда поток переселенцев нерусского происхождения резко увеличился, возникли сомнения и опасения, что это может угрожать национальной безопасности. В 1882 году было издано распоряжение, что только русские подданные могут получить в собственность землю в Сибири, а иностранные подданные должны испрашивать на то особого разрешения у генерал-губернатора, который может даровать его лишь в исключительных случаях. Кроме того, было заключено соглашение с корейским правительством, по которому все переселившиеся до 1884 года корейцы признавались русскими подданными, а все переселившиеся после этого времени могли лишь временно пребывать в здешних краях, а затем должны были по истечении определённого срока продать свою собственность и вернуться на родину. В 1891 году такой срок был признан истёкшим, и часть корейцев вынуждена была всё продать и вернуться в Корею, но часть переехала в Маньчжурию, где им были предоставлены земли китайским правительством. Однако переселение корейцев в Уссурийский край не прекратилось. Приехали новые поселенцы, некоторые получили землю в краткосрочное пользование, а некоторые взяли её в аренду у казаков. Это полностью деморализовало казаков, которые стали проводить время в праздности. В то время как корейцы работали и возделывали землю, казаки всё больше и больше входили во вкус жизни на арендную плату, которую они тратили на выпивку и картёжную игру в кабаках. Кроме того, каждой весной появлялись новые жёлтые рабочие, которые осенью уезжали на родину, увозя с собой заработанные деньги.

Русские и корейские колонисты никогда не смешиваются между собой. Корейцы не живут в деревнях, как русские, а строят свои собственные мазанки посреди земли, на которой работают. Так они получают возможность больше времени проводить на полях и им легче уследить за урожаем. А русские каждый день далеко ездят в поле на работу и возвращаются обратно в деревню вечером, тратя на дорогу много времени.

Работают корейцы совсем иначе, нежели русские, усерднее возделывают землю и собирают лучший урожай, продают много зерна и сена и с течением времени достигают известного благосостояния. С помощью этих усердных и умелых земледельцев обработаны большие пространства новых земель.

Когда Россия присоединила к своим владениям эти земли, то, как я уже говорил, на них по-прежнему остались жить китайцы. Это были прежние хозяева края. Эти так называемые манзы, чаще всего неженатые мужчины, жили отдельными небольшими общинами и далеко не всегда были людьми лучшего сорта. После присоединения края к России число переселенцев из Китая увеличилось. Китайские власти в Маньчжурии уже не имели тут влияния, да и русские были практически бессильны. Поэтому манзы вскоре почувствовали себя здесь полновластными хозяевами жизни и творили что хотели. А вскоре на русской территории были открыты золотоносные месторождения. В конце 1860-х годов китайское население достигло в крае 40 000 человек. Из них почти половина вела оседлый образ жизни, занимаясь земледелием и одновременно рыболовством и охотой. Вторая же половина по большей части занималась бродяжничеством и даже организовывалась в разбойничьи шайки хунхузов, которые держали в страхе местное население. Однако многие также занимались сбором грибов, искали золото, оленьи рога и столь высоко ценимый китайцами корень женьшеня. Манзы, кроме того, без всякого стеснения эксплуатировали коренное население и часто превращали людей в рабов. В деле эксплуатации человека человеком ни один европеец не может помериться силами с китайцами. Они спаивают коренных жителей своей водкой ханшином[121], «подсаживают» на опиум и выменивают за бесценок драгоценные собольи шкурки и другие меха. Манзы так умело запутывают туземцев, что они оказываются в неоплатном долгу перед ними и становятся подневольными поставщиками пушнины в счёт этого вечного долга. Кроме того, они настраивают коренное население против русских, которых выставляют злейшими врагами, а себя выдают за друзей и спасителей.