Фердинанд Врангель - Очерк пути из Ситхи в С. Петербург

Посреди каменной и песчаной степи стоит город Сан Хуан де Лос Лагос. Здешняя церковь, одна из богатейших и красивейших в Мексике, и в нее приходят богомольцы из отдаленнейших краев республики. В Декабре сходятся сюда более 40,000 человек, и располагаются лагерем; при этом случае бывает ярмарка, на которой в течение двух недель, приводится в оборот более 50 миллионов пиастров торговлею и азартными играми. Пообедав очень дурно, и осмотрев знаменитую церковь, мы на вторую ночь приехали в красивый город Лагос, стоящий в плодороднейшей стране, нежели песчаные холмы и голые скалы Сан-Хуана. Сюда выходит дорога из горного округа Сакатекаса и Дуранго, с севера, в Мексику, и в дилижансе только что прибыло шесть пассажиров, из коих четверо желали продолжать путь с нами; нам посчастливилось добыть карету, в которой могло поместиться умножившееся число наших спутников, без особенного для нас беспокойства. Так как по воскресным дням дилижансы здесь не ходят, то мы принуждены были остановиться на день, и сын наш, еще не оправившийся, мог отдохнуть. Хозяин гостиницы, Испанец, служил Офицером в экспедиции Малеспины, и много рассказывал про Алеутов и Русских, которых видел на С. З. берегу Америки; но этот общий интерес нового знакомства нашего не помешал ему позаботиться о своем собственном, и потребовать с нас 21 пиастра (104 р.) за две ночи и один день.

В числе новых спутников наших был Мексиканец, богатый помещик из Штата Сакатекас, кавалерийский полковник национальной милиции Штата до упразднения конфедерации.

Он был молчалив, скромен, но, по прекрасному солитеру в перстне заметно было, что у него есть поболее широкой шляпы и простой летней куртки. Он рассказывал, что губернатор Сакатекаса образовал отличным образом национальную армию, и в особенности кавалерию, и тем возбудил в Президенте Сантане опасение, чтобы личное влияние его не потерпело от того, если прочие Штаты, последовав сему примеру, также придут в самостоятельное положение. Жадность Сантаны к деньгам вероятно также содействовала к уничтожению конфедерации, ибо, таким образом, вновь открытый рудник в Фрезенильо достался в распоряжение центрального правления в. Мексике, или, лучше сказать, сделался собственностью Сантаны. Этот серебряный рудник, самый богатый в целом Свете, дает еженедельно 50,000 пиастров, следственно по миллиону рублей в месяц, из коих Правительству достается только пятая часть, а 4/5 употребляются на разработку рудника! Чего не сделает патриот республиканец, чтобы не допустить таких богатств в общественную казну, из предосторожности, чтобы Правительство не оказалось благонадежным! По крайней мере, в Мексиканской республике патриотизм граждан обнаруживается самым разительным образом наглостью, с какою все государственные чины, от Президента до берегового смотрителя или писца в суде, всячески грабят казну.

Фамилия милиционного полковника, Флореса аль-Торре, ведет начало с завоевания Мексики. Родоначальник его, Флорес, офицером прибыл туда с Геррерою, и в одном сражении с Мексиканцами получил от генерала предписание взять башню: Геррера, указывая ему на башню одного кацика, закричал: Flores! al torre! Флорес бросился на нее и вскоре возвратился к Геррере с полоненным кациком. С того времени, герб его изображает башню и кацика в цепях, и фамилии дано название al torre. Флорес расстался с нами в Керетеро, где ему приходилось получить по наследству 54,000 пиастров. Из спутников для нас был особенно занимателен Немец, Г-н Штейн, человек образованный и приятный, известный в Мексике как отличнейший минералог, которого Правительство потребовало в Мексику, чтобы отобрать у него мнение об управлении Фрезенильоским рудником.

Дорога наша шла чрез городок Леон, коего жители известны по плутовству. Город наполнен и окружен плодовыми садами и огородами, которые обводятся изгородями из кактусов, подобных колоннам; это придает им особенный вид, коего прелесть возвышается длинными аллеями дерев, весьма красивых, называемых del Peru. Это дерево напоминает нашу березу, но лист крупнее, зелень очень темная, и пурпуровые ягоды, чрезвычайно ядовитые, висят во множестве большими кистями. От Леона начинается, так называемая, Бахио, самая плодородная и наилучше возделанная страна в Мексике. Это площадь на высотах, плоская, обширная равнина, простирающаяся до Керетеро, ограничиваемая слева знаменитыми горными рудниками Гванахуато, справа, в большем отдалении, горами, замыкающими бассейн реки Сантьяго. Бахио так равна, как биллиард; почва состоит из превосходного чернозема пахотные поля, огороды, сахарные плантации, прозрачные рощи мимоз, покрывают эту прелестную долину; многолюдное население живет в значительных деревнях, загородных домах (haciendas) и городах. Эта житница горных округов была настоящим позорищем войны, коей печальные последствия и теперь еще заметны в разрушенных селах и поместьях. Дорога идет мимо самого местечка Валенсианы, знаменитого по горным промыслам, коего здания мы могли видеть. Переночевав в красивом городке Ирапуато, мы проехали чрез другой, Саламанху, коего жители также славятся плутовством; потом показывали нам влево от дороги стоящие в некотором отдалении селения Сан-Мигель и Долорес, где тамошний священник, Гидальго, сделал воззвание к бунту, и нанес первый удар, который в последствии совершенно оторвал колонии от метрополии.

Города следуют один за другим в небольших расстояниях. Зелая, приятное место с красивою площадью, украшается церковью и мостом, которые славятся в республике изящною архитектурою. Эль-Пасео, миловидный городок, окружен обширными плодовыми садами и огородами, и окрестности отлично возделаны. К ночи приехали мы в окружный город Керетеро, живописно расположенный у подошвы горы, и заключающий в себе много больших зданий, церквей, монастырей, и очень красивую площадь. Закрытые суконные фабрики, многие из лучших домов, стоящие впусте, напоминают о прежнем торговле и благосостоянии города, коего жители явили себя верными подданными во время революционной войны. Большая часть самых зажиточных в последствии выехали из Керетеро, где из 40,000 осталось теперь- только 17,000 жителей, промышленность и торговля исчезли, а новый порядок в Мексике также не таков, чтобы вновь поднять их. Гостиница дилижансов просторна, устроена прилично и удобно. Здесь отстали от нас Флорес-аль-Торре и знакомец наш Австриец; последний отправился в Сан-Луи-Потози, куда также ходят дилижансы. В Керетеро оканчивается Бахио; надобно подниматься на высоты; город остается в долине; каменный водопровод на мелких сводах тянется чрез равнину к горам: все это представляет прелестный вид. Далее страна становится гористою, дорога камениста; куда ни обратишь взор, везде потухшие кратеры и вулканические остатки. Однако же промышленность человека побеждает и эту недружелюбную природу, и до городка Сан-Хуан дель-Рио сменяются сады и поля с пустыми пространствами. Но далее исчезает освежающая зелень, дорога становится более и более неровною; надобно подниматься все выше и выше, и Тула, один из древнейших городов, стоит уединенно, в невозделанной степи. Вскоре вид опять изменяется: обширные плантации агавы и поместья служат признаком многолюдья; вид большого озера Тескуко, и воздымающихся за ним до небес исполинских гор Попокатепетль и Истаццигуатль, с снежными вершинами, тем более привлекают внимание, что путешественник, по знаменитой плоской возвышенности Аиагуак, приближается к вратам столицы Монтесумы. Когда мы подъехали к Мексике} было уже темно, по дороге мало народу, и город скрывался от взоров наших; дилижанс остановился, и таможенный чиновник у будки принялся досматривать наши вещи. Когда это кончилось, поехали мы в гостиницу дилижансов, по хорошо освещенным улицам, наполненным народом.