Александр Грачев - Тайна Красного озера

Уже в первый день знакомства с Карамушкиным Анюта заметила, что он не так наивен, как кажется. Недостаток образования серьезно мешал ему, но Карамушкин был упорен и влюблен в свое дело. За два года, проведенных на Амуре, он изучил все лекарственные растения, которыми пользуется местное население. Особенно привлек его лимонник. Действие этого замечательного растения он проверял на себе и считал, что лучшего средства против усталости не существует. Сейчас в его рюкзаке лежало несколько килограммов сушеных ягод лимонника, которые он клал в чай каждое утро себе и профессору Черемховскому.

- Сейчас моя задача, - говорил он Анюте, - достать кости рыси. Зачем? О, это сильное лекарство тибетской медицины. Эта медицина складывалась тысячелетиями. И то, что она использует, нужно внимательно изучать. Ус и кровь тигра - что мы можем сказать о них? А бутылка крови тигра ценится в Китае на золото. То же и ус. А что мы знаем о медвежьей желчи? Согласно тибетской медицине, ею можно излечивать многие желудочные болезни…

Рассуждения Карамушкина, наверное, продолжались бы еще долго, но тут послышался лай собак и потянуло дымом очагов.

Лес внезапно оборвался, кончилась долина, и караван оказался на открытой местности. Перед взорами путников предстал один из тех живописных уголков, которыми так богаты предгорья Сихотэ-Алиня. Справа, рядом, величественно поднималась высокая сопка, густо поросшая кедровником и напоминающая гигантский стог сена. Влево, на невысоком открытом пригорке, расположилось стойбище орочей. Темная стена леса полудугой огибала его.

Прямо видна была река, принявшая в себя ручей, бегущий из долины. А дальше открывалась бескрайная пойменная равнина заросшая пышной невысокой ветлой. Горбатый мостив из тонких жердей, перекинутый через ручей от подножия крутобокой сопки к стойбищу, придавал пейзажу особую поэтическую живость.

- А где же юрты? ~ удивленно, воскликнула Анюта. - Это же русское село!

И в самом деле, стойбище мало чем напоминало селение «лесных людей». Два десятка рубленых бревенчатых изб двумя рядами взбегали на пригорок, образуя прямую улицу. В стороне, возле самого леса, стояла большая новая изба с вывеской: «Начальная школа». Двор школы, обнесенный лепкой оградой, был таким же, какие встречаются в русских селах, - с турником, кольцами, волейбольной площадкой. Здесь же помещался и медицинский пункт.

- Да тут и банька есть, глядите-ка! - радостно произнес Пахом Степанович.

Действительно, неподалеку от школы была баня - длинная изба с задымленной крышей и двумя котлами у входа.

Караван пришел в стойбище в воскресенье. Солнце уже клонилось к западу, длинная тень от высокой сопки закрыла улицу, но на ней продолжало царить веселое воскресное оживление.

Появление незнакомых людей привлекло всеобщее внимание. С визгом и гиком навстречу путникам бежали черноголовые смуглые ребятишки, с оглушительным лаем со всех сторон мчались собаки. Потянулась молодежь, за ними вышли и пожилые орочи.

Караван остановился на лужайке между баней и школой. Вокруг быстро собралась толпа.

Орочи в большинстве были низкорослы и коренасты.

Молодежь выделялась румянцем и свежестью лиц, живостью взгляда, подвижностью. Юноши по случаю праздника были одеты в шерстяные костюмы городского покроя и кожаную обувь. Пожилые мужчины и женщины - в нарядных национальных костюмах: в орнаментованных халатах, коротких, пестро расшитых торбазах. Особенно цветастыми были халаты женщин, вышитые затейливым самобытным узором и украшенные несколькими частыми рядами перламутровых, или медных пуговиц.

Орочи с любопытством и независимым видом разглядывали изыскателей, громко обменивались замечаниями на своем языке. В толпе поминутно вспыхивал дружный смех.

Черемховский договорился о размещении экспедиции в школе. Заведующая школой, молодая орочка с миловидным лицом, приветливо встретила Черемховского и предложила ему занять два просторных классных помещения.

- Пожалуйста, располагайтесь по-домашнему, - почти без акцента говорила она по-русски. - Я скажу, чтобы сейчас же здесь вымыли пол и принесли несколько медвежьих шкур. А на ужин вам наловят свежей рыбы.

- Не извольте беспокоиться, - учтиво сказал Черемховский. - Можно переночевать и на немытом полу. Что же касается свежей рыбы, то это весьма соблазнительно, и мы не смеем отказаться.

Особое расположение встретила у орочки Анюта. Учительница с нескрываемой теплотой смотрела на русскую девушку и предложила ей свою комнату.

Комната оказалась уютной. На окнах висели белые занавески, на выбеленных стенах - вышивки. В одном углу стояла этажерка, заполненная книгами, в другом - тумбочка с патефоном. На патефоне Анюта увидела фотографию Дубенцова, в рамочке, и у нее почему-то беспокойно защемило сердце. В ее глазах он снова возник таким, каким она увидела его в тайге, - ловким, настороженным, разгоряченным. После того как она узнала, что этот молодой человек - геолог, она только и думала о нем.

- Это моя комната, - говорила между тем учительница. - Располагайтесь, как у себя дома.

Анюта хотела спросить о Дубенцове, сказать учительнице о встрече в тайге, но сказала другое:

- Здесь слишком хорошо для меня одной… - И, помолчав, добавила: - Вы не будете возражать, если здесь поселится и мой папа?

Молодая хозяйка - ее звали Вачей, - конечно, не возражала. Она охотно переселится на это время к родителям.

Анюта снова мельком взглянула на фотографию Дубенцова. Смеющееся, веселое его лицо с мягким красивым овалом неудержимо влекло ее.

Профессор Черемховский, увидев фотографию Дубенцова, подумал: «Он удивительно похож на Ивана Филипповича».

- Скажите, - обратился он к Ваче, - не известны ли вам обстоятельства, приведшие сюда этого молодого человека?

Лицо девушки слегка зарумянилось; она подошла к Черемховскому и заговорила с явным удовольствием о том, как она познакомилась с Дубенцовым, зачем он прибыл сюда и что ему удалось узнать в стойбище, в частности, о предполагаемом открытии месторождения железа, сделанном отцом Дубенцова. Ее рассказ взволновал и обрадовал профессора.

- Мы, кажется, пришли сюда как нельзя вовремя, дорогая, - сказал он Анюте. - Если все, что касается месторождения железа, правда, то круг наших обязанностей намного расширится. И прекрасно!

Тем временем отряд отлично разместился в школе.

- Настоящий санаторий! - приговаривал толстяк в козьей телогрейке, техник-геолог Стерлядников, отдыхая на медвежьей шкуре.

За ужином Черемховский снова вспомнил о Дубенцове, который все еще не возвращался из тайги. Профессора начинала всерьез беспокоить судьба молодого геолога.