Мили ниоткуда - Барбара Сэвидж

Австрийских Альпах. Не пройдет и месяца, как мой усталый потрепанный «конь» понесет меня по раскаленным пустынным дорогам Египта.

До поры, пока мы катили на восток от Фолиньо, через горы к побережью близ Чивитанова, наша прогулка по Италии была легка и приятна. Перевалив через перевал Бреннер недалеко от Инсбрука, мы двинулись на юг, через скалистые Доломитовые Альпы (продолжение Альп на северо-востоке Италии), в Венецию, а затем во Флоренцию. В Венеции и Флоренции мы влились в табунки туристов, галопирующих по музеям, соборам, дворцам и концертным залам. Из Флоренции мы двинулись на юго-запад, через Ареццо, Перуджу и Ассизи в Фолиньо. Итальянцы, в целом хотя и не столь зажиточные, как австрийцы, немцы, французы и англичане, отличались особой, присущей латинянам, щедростью и горячностью. Несмотря на то, что итальянские водители постоянно держали руку на кнопке сигнала, они приветливо махали нам, уступая полосу.

К северу от Венеции, на третий вечер нашего пребывания в Италии, памятуя о горьком и обидном опыте общения с баварскими фермерами, мы нехотя подъехали к дому среди виноградников и попросили разрешения разбить палатку среди лоз. Стоявшим возле дома сеньору Тонон и его морщинистой мамочке потребовалось несколько минут на расшифровку моего итальянского. Подавшись вперед и приблизившись к самому моему носу, они внимательно изучали каждое слово, срывавшееся с губ. Когда же до хозяев дошел смысл просьбы, их лица расцвели в улыбках. Они принялись трясти нам руки в сердечном рукопожатии и хлопать нас по спине со всей живостью искренних в своем восторге итальянцев.

Мы еще не успели разбить палатку среди хитросплетения лозы и кроваво-красных гроздьев, как все семейство Тонон, от мала до велика, высыпало из дома пригласить нас к обеду. Бруно работал на заводе газовых плит, его жена Мария трудилась на мебельной фабрике, бабушка Витория домовничала и ходила за коровами, курами и детьми. Двое детей-подростков Теодоро и Сабрина только начали изучать английский в школе. Мария немного говорила по-английски и по-испански, научившись этому, когда работала в Швейцарии официанткой, еще до замужества. И все же мы с Ларри общались со всеми преимущественно по-итальянски.

Хозяева потащили нас в дом, прямиком за стол. Небольшая столовая едва вмещала длинный прямоугольный стол, семь стульев и буфет, полный всяких безделушек. Стену украшала фотография Папы Римского.

Бабуля жестами усадила Ларри рядом с собой, потом, чуть подавшись вперед, стиснула его в «медвежьих» объятиях, одарив широкой, озорной беззубой улыбкой. Бабуля оказалась блестящей чаровницей. Она была смешлива и обожала вино.

Мария, хорошенькая смуглолицая толстушка, увешенная множеством культовых украшений, хлопотала вокруг стола, стараясь ублажить каждого. К обеду был подан суп-минестрон, салат, тунец, салями и фрукты. На Бруно лежала обязанность следить за тем, чтобы в бокалах не иссякало семейное темно-красное вино.

Три часа подряд мы пили-ели, болтали, смеялись и кричали, размахивая руками и притопывая под столом в истинно итальянской манере. Ну а потом мы выпили еще и еще, когда Бруно вынес к столу свое знаменитое домашнее «граппа».

— Оставайтесь у нас. Располагайтесь в комнате Теодоро и живите себе хоть месяц, хоть больше, — горячился Бруно. Пропустив несколько стаканчиков бруновского «граппа», всякий переходил на крик.

Идея пришлась по душе бабуле, она захлопала в ладоши, захихикала и бурно закивала головой. Как выяснилось, ее покойный супруг погиб в аварии, поэтому ее не слишком увлекала наша затея с велопробегом по Италии. Лучше бы мы остались и помогли ей ухаживать за домашней живностью и убрать урожай винограда.

Поблагодарив Бруно за предложение, мы провозгласили еще один тост за нашу новую семью; но мы не могли задержаться. Пора двигаться дальше, иначе мы рискуем оказаться в Гималаях уже после ноября — декабря, упустив благоприятные месяцы ясной погоды, в Таиланде угодим в сезон муссонных дождей и в результате доберемся до Новой Зеландии зимой вместо лета.

Наутро, отъезжая от гостеприимного дома, мы с трудом справлялись с велосипедами. Мария с бабулей привязали к ним по паре пластиковых пакетов с литровыми бутылями домашнего вина в каждом.

— Чем ближе к Венеции, тем хуже вино, — пояснила Мария. — Этого вам должно хватить на несколько дней.

На самом деле вина достало до самой Греции, и всю дорогу оно облегчало наши боли и страдания.

Все итальянцы, от австрийской границы до Фолиньо, были похожи на семейство Тонон. Где бы мы ни разбивали свой маленький лагерь — на берегу озера или в поле, люди, живущие или работающие неподалеку, непременно приносили нам то корзину помидоров, то кувшин воды или просто кусок картона в качестве подстилки под палатку, если земля была слишком каменистой. Если мы останавливались в деревнях, они спешили к нам с расспросами, откуда мы и куда едем, на выезде из городков они выстраивались вдоль шоссе и тепло напутствовали нас. Так было везде, за исключением одного поселка, в восьми милях восточнее портового города Чивитанова. Там мы попали в настоящую переделку.

Вечером мы завернули в поселок попросить воды. До этого нам отказали на бензоколонке, не разрешив воспользоваться туалетом. Затем нас выпроводила ни с чем столь же недружелюбная селянка с ближайшей фермы. Правда, на следующей ферме типично щедрое итальянское семейство наполнило наши фляги водой со льдом. К тому времени стемнело и, похоже, собрался дождь. Не успев засветло добраться до кемпинга в Чивитанова, оказавшись в сплошном окружении фермерских угодий, мы покатили по дороге в обратном направлении, к недостроенному двухэтажному дому между бензоколонкой и фермой, где жила мегера, отказавшая нам в глотке воды.

Мы затащили велосипеды наверх. Разостлав коврики, я «накрыла стол» на полу, Ларри зажег плитку. Как приятно было расслабиться после изнурительного дня карабканья по крутым горным склонам и вдыхать аромат готовящейся пищи. Пока Ларри тушил рис и овощи, я, растянувшись на коврике, принялась строчить в путевом дневнике. Нам было тепло, уютно и спокойно, и полиция наверняка застала бы нас врасплох, если бы не автокатастрофа. Именно грохот столкнувшихся машин и заставил нас прильнуть к окну.

Первое, что я увидела, были две полицейские машины с включенными «мигалками», остановившиеся перед домом. Два полисмена, минуту назад бывшие на полпути между шоссе и домом, спешили обратно к дороге, где только что «поцеловались» два «фиата». Полицейские были вооружены автоматами и мощными электрическими фонариками. По шоссе, до предела замедлив ход, тащились автомобили, водители глазели на аварию и на дом.

— Ох, замечательно, — простонал Ларри. — Кто-то навел на нас полицию, и бьюсь об заклад: не кто иной, как эта ведьма фермерша.

Нетрудно было представить себе, что случилось каких-нибудь пять минут назад. Подъехав к дому,