Александра Давид-Неэль - Тайные учения Тибета (сборник)

План показался мне удачным, и я приказала слугам получше следить за нгагс-па, чтобы он не вздумал уйти от нас украдкой.

Очень возможно, что слуги слишком громко обсуждали между собой мои действия. Во всяком случае, нгагс-па узнал, какую шутку я собиралась сыграть с его гуру, и предупредил меня, что все мои попытки заранее обречены на неудачу.

Я ответила — никаких дурных намерений у меня нет, я только хочу дружески побеседовать с магом с целью пополнить свои знания, но слугам приказала еще бдительнее сторожить нашего попутчика.

Бон-по не мог не заметить, что превратился в пленника, однако он прекрасно понимал: ничего плохого ему не сделают, а кормят хорошо — последнее тибетцы ценят очень высоко — и он охотно подчинился обстоятельствам.

— Не бойтесь, я не убегу, — сказал он мне. — Вы даже можете приказать связать меня, если вам угодно. Мне совсем не нужно спешить, чтобы известить учителя о вашем приходе. Он уже предупрежден: «Гнайс луг ги тенг ла лэн тангтсар» («Я ему послал весть по ветру»).

Нгагс-па любят хвастать и приписывать себе множество фиктивных сверхъестественных способностей. Поэтому я отнеслась к его словам не внимательнее, чем к обычной похвальбе его собратьев по черной магии.

На этот раз я ошиблась.

Пройдя перевал, мы вступили в альпийскую зону. На этих огромных плато нельзя было найти ни одного удобного местечка для засады, и разбойников нечего было уже особенно бояться.

Китайские купцы, в лесу не отходившие от моих людей ни на шаг ни днем ни ночью, снова обрели самостоятельность и скоро скрылись из виду, погоняя своих мулов. Я приготовилась ехать вслед нгагс-па, уже свернувшему с тропы, как вдруг из-за волнообразной извилины почвы появилась небольшая группа всадников и во весь опор помчалась к нашему каравану.

Подскакав ко мне, они сошли с коней и в знак приветствия преподнесли кхадагс (шарфы служат у тибетцев во всех случаях подношениями в знак вежливости) и несколько кусков масла. Когда церемония вежливости была окончена, один пожилой всадник сказал — великий маг Бон-по послал их просить меня отказаться от намерения посетить его. Ему сейчас никого нельзя видеть, и никто, за исключением одного из получивших известие учеников, не смеет приблизиться к нему там, где он соорудил свой магический круг.

Пришлось отказаться от своего плана. Оказалось, нгагс-па действительно послал своему учителю предупреждение «по ветру».

Упорствование не привело бы ни к чему. Хотя, невзирая на полученное доказательство удивительных способностей ученика, я все-таки не верила, что оккультное могущество его учителя может воспрепятствовать мне приехать к нему, нельзя было сомневаться в реальности окружавших меня хорошо вооруженных сильных горцев. Они держались очень почтительно и, конечно, не испытывали ко мне никакой вражды. Но если бы мое упрямство поставило под угрозу успешное проведение обряда, в котором было заинтересовано все племя, их поведение могло бы измениться.

Итак, вручив нгагс-паодин кхадагс и немного денег для его учителя, я поздравила тибетцев с редким счастьем иметь в своей среде первоклассного мага, и мы расстались друзьями.

Зрительная телепатия, по-видимому, тоже существует в Тибете. Если верить жизнеописаниям знаменитых лам в интерпретации тибетцев, мы можем найти в них множество примеров таких явлений. Но истина и вымысел так тесно переплелись в этих древних «житиях», что в отношении повествуемых там чудес невольно перевешивает сомнение в их правдивости.

Тем не менее и в наши дни встречаются люди, утверждающие, будто у них самих были видения, переданные на расстоянии средствами своеобразной телепатической связи.

Эти видения не имеют никакого сходства со снами. Иногда они возникают во время медитации, но в других случаях — и тогда, когда человек занят совсем посторонними делами.

Один лама-тсипа (математик-астролог) рассказал мне, как однажды во время еды увидел одного своего друга, ламу-гиюда (лама, окончивший школу магического ритуала). Он не виделся с ним уже много лет. Этот лама стоял у его дверей с незнакомым молодым трапа. У юноши была за плечами котомка, и он имел вид собравшегося в дорогу путника. Молодой монах, прощаясь, распростерся у ног ламы, и последний сказал ему, улыбаясь, несколько слов, указав пальцем на север. Тогда трапа повернулся в указанную ему сторону и снова трижды распростерся в поклоне. Поднявшись, он перекинул через плечо свой плащ, соскользнувший на землю во время коленопреклонения, и тсипа заметил, что одна из фалд плаща была разорвана. Затем видение рассеялось.

Через несколько недель к нему пришел этот юноша. Его прислал друг ламы-тсипа, лама-гиюд, с просьбой обучить молодого человека различным астрономическим вычислениям.

Трапа сообщил, что при прощании с учителем тот сказал ему: «Так как вы отправляетесь теперь к новому наставнику, вам следует приветствовать и его». С этими словами он показал на север, где находилось жилище тсипа.

Кроме того, тсипа увидел на плаще своего нового ученика большую дыру, замеченную во время видения.

Я спросила, хотел ли гиюд-лама предупредить этим видением своего друга о прибытии к нему ученика, но тсипа не смог ответить на этот вопрос. Рассказанный им случай произошел недавно, и у него еще не было возможности снестись со своим другом.

Нужно сказать, что тибетцы, как правило, совсем не стремятся производить расследование психических явлений, и это их отношение составляет одно из главных препятствий в работе исследователя. Тибетские жители рассматривают психические явления как факты, если и не совсем обычные, то, во всяком случае, и не настолько необыкновенные, чтобы возбудить у свидетелей — или людей, просто знающих о них, — непреодолимое желание критически их анализировать. Они не нарушают в сознании тибетцев сложившихся представлений о законе природы, о том, что «возможно» или «невозможно», как это бывает на Западе.

Большинство тибетцев — в равной степени как невежественных, так и ученых — непреложно верят, что все возможно для того, кто «умеет», и поэтому происходящие у них на глазах чудеса не пробуждают в них никаких чувств, кроме восхищения ловкостью совершающего эти чудеса человека.

Глава VII

Мистические теории и духовная тренировка

Тибетское духовенство вообще подразделяется на две большие группы. К первой группе принадлежат монахи, признающие средством спасения соблюдение нравственных правил и монастырского устава; ко второй — все предпочитающие чисто интеллектуальный метод, свободный от каких бы то ни было ограничений.