Мэтью Форт - Сицилия. Сладкий мед, горькие лимоны

— Что? — переспросил я.

— Задняя шина, — повторил он. — Ты проколол заднюю шину.

Он был прав. Я едва не расплакался.

На следующий день, примерно в половине пятого, устроившись на клевере под старой оливой и положив голову на корень подходящей формы, я собирался уснуть под голоса и смех собравшихся за столом.

Я познакомился с Нато Саньедольче на дегустации меда в Сиракузе. У него была фигура медведя и доброе серьезное лицо. «Когда приедете в Неброди, — предложил он мне тогда, — поменяйте, и я покажу вам все, что вас интересует». Я поймал его на слове, и именно его манящее приглашение косвенным образом виновато в том, что теперь я лежал в коматозном состоянии под оливковым деревом.

— Приезжайте к нам на ланч в воскресенье, — говорил Нато.

Я очень люблю воскресные обеды, когда никто никуда не торопится, вся семья собирается за столом, уставленным вкусными кушаньями, все болтают и смеются. В детстве этому событию предшествовало приготовление напитка, который назывался «кровь дракона». Спустя много лет моя мама призналась в том, что его готовили из апельсинового сока и зеленого растительного красителя. Взрослые освежались мартини, который подавали в специальных кувшинах со стеклянными вставками для льда, чтобы он не попадал в напиток. В качестве особого угощения нам, детям, разрешалось выпить за ланчем по стакану кока-колы. Что же касается меню, то оно было классическим британским: жареное мясо, жареный картофель, не менее двух других овощей, подливка, десерт. Мы слушали разговоры взрослых и вежливо отвечали, когда кто-нибудь из них обращался к нам.

Когда мы выросли, то перешли сначала на пиво, а потом на вино и стали принимать участие в разговорах. Внезапно сами стали теми оживленными, процветающими людьми, перед которыми когда-то испытывали благоговейный страх. Но дух трапезы остался неизменным: воскресный ланч превратился в один из магнитов жизни, в ее неотъемлемую часть, праздную и веселую.

Когда Нато и его старший сын заехали за мной, я не знал, чего ждать от сицилийского воскресного обеда. Мы добрались туда, где он намечался, в половине двенадцатого. Это была скорее хибара, чем собственно дом, построенная преимущественно из неоштукатуренных шлакобетонных блоков и едва различимая в зарослях дикого винограда и жасмина. Она стояла посреди древней оливковой рощи, вблизи города Петтинео. Многие деревья были настолько массивными, что казалось, будто несколько стволов сплелись друг с другом в каком-то драматическом порыве. Нато называл их «оперными». Помимо олив, вокруг дома росли лимоны, мушмула, шелковица, дававшие густую тень, а землю между ними укрывал зеленый клевер.

Когда мы выбрались из машины, приготовления к обеду уже шли полным ходом. На расчищенном участке горел костер, в центре которого громоздился огромный котел с водой: в ней предстояло варить пасту. На маленьком металлическом барбекю жарились кружочки баклажан. Состоялось знакомство: Франко, Энцо, Мелина, Габриэлла. Розалия и куча детишек. Как водится, ни одна из сторон не знала, чего ожидать от другой. Застолью предстояло заполнить эту брешь.

Главной комнатой в доме была большая кухня-столовая. Длинный стол, по обеим сторонам которого стояли лавки и стулья, уже был подготовлен к трапезе. На нем лежали салфетки и стояли вазочки, накрытые фольгой. Фольгу сняли, и начались объяснения. Это тыква с кроликом, показывала Мелина, а это цикорий, объяснила Габриэлла, а это колбаски по рецептам Сан-Джузеппе. Все приготовлено дома, добавила Розалия. Из местных продуктов. «Черные оливки у нас свои, — сказал Франко, — и зеленые тоже. Они с этих деревьев, которые растут вокруг нас. Черные очень спелые, а зеленые еще нет, их готовят в соленой воде с небольшим количеством чеснока и трав».

«О, Боже! О, Боже! О, Боже!» — произнес Крот, герой сказки «Ветер в ивах», когда понял, какой обед предстоит ему на пикнике с Крысенком.

Я чувствовал себя точно так же.

Каждое блюдо сопровождалось подробной информацией и объяснениями относительно его происхождения, ингредиентов и способов приготовления. Жареные зеленые перцы. Мы не жарим ни красные, ни желтые перцы, а только зеленые. Красные и желтые перцы жарят в Катании, а здесь — нет. Только зеленые, удлиненной формы, остроконечные. Они называются corneto di tow, что значит бычьи рога. Мелина, у тебя остался зеленый перец? Я хочу показать его Маттео. Видите? Самый настоящий рог.

Zucchine a coniglio, цуккини под кролика — еще одно очень вкусное блюдо. В нем нет ни капли крольчатины. Это то же самое, что spaghetti con le sarde scappata. кролик смылся. Вместо крольчатины в нем цуккини. Разумеется, не старые. Особенные, длинные, которые режут соломкой, а потом соломку солят и сушат на солнце, и она становится очень плотной и тягучей. Чтобы ее съесть, ее сначала нужно размочить в большом количестве воды и приготовить ее с сушеным виноградом. Нет, не с изюмом, а с виноградом, который вы сами высушили на солнце. К цуккини и винограду добавляют нарезанные зеленые оливки, немного лука, соуса и масла. Это блюдо называется zucchini a coniglio, потому что оно имеет вкус крольчатины.

После этой «ознакомительной экскурсии по ланчу» Нато, Франко и Энцо с каким-то таинственным видом повели меня куда-то через оливковую рощу. Интересно, какому древнему и не известному мне ритуалу меня подвергнут? Наконец мы подошли к старому раскидистому дереву, полному жизни, несмотря на то что в его стволе было огромное дупло, в котором я мог спокойно стоять во весь рост. Мне дали кусочек жареного хлеба, посыпанный солью и майораном и пропитанный оливковым маслом — «с этого дерева», и я съел его, стоя в дупле. Так я получил благословение от дерева. Мы вернулись в дом в отличном настроении.

Вода для пасты была готова, и наступила очередь макарон, разумеется, домашнего изготовления, похожих на мокрое белье, вязких и дряблых. Вода вовсю бурлила. На часах было без пятнадцати час. Немного позднее мы уселись за стол, и на пластиковых тарелках нам подали пасту с рагу — телятиной, Маттео, — посыпанную соленой рикоттой из коровьего молока. Никакого тертого пармезана здесь нет. Видите ли, Маттео, в Неброди очень много коров. У нас есть и козы, и овцы, но в основном рикотту здесь делают из коровьего молока. Она более ароматная. Мне показалось, что рикотта не только более душистая, но что у нее и вкус мягче, чем у пармезана. И подумал, а съем ка я вторую порцию, хоть мне было и страшновато: ведь неизвестно же, сколько еще блюд предстоит попробовать.

Но макароны были такие вкусные и так легко проскальзывали в желудок! Устоять невозможно!

Расправившись с макаронами, мы принялись за кушанья, которые уже стояли на столе, когда я приехал, и которые я назвал бы «постпаста». Я заметил, что все брали очень немного: ложечку пепперони и картофеля, несколько кружочков колбасок и баклажан, поджаренных на гриле. И никто не пил много вина, ограничивались несколькими глотками из пластикового стакана. Но, по мере того как тарелки пустели, на них снова что-нибудь появлялось. Не было никакой спешки, никакой суеты. Не спешите, Маттео. Расслабьтесь. И я расслаблялся.