Большой пожар - Владимир Маркович Санин

член экипажа – Анатолий Охрименко рассказал: «Волны высотой до десяти метров со страшной силой обрушивались на наше крохотное судно. Траулер с каждым часом принимал на себя все новые тонны льда, и вся команда из последних сил окалывала палубу, надстройки и такелаж. Но лед нарастал быстрее, парусность корабля увеличивалась. Ранним утром ураган достиг невероятной силы, страшный удар обрушился на левый борт, затем судно накрыла вторая волна и крен резко увеличился. Мы – матрос Коля Козелл и я – бросились в коридор, с огромным трудом открыли бортовую дверь и вылезли на палубу. В это время крен достиг 80 градусов, мачты почти лежали в воде. Мы ухватились за поручни, выбрались на фальшборт, я успел крикнуть боцману Александру Новикову: „Прыгай за нами!“ – и в этот момент послышался треск, и судно опрокинулось. Я с трудом вскарабкался на киль, заметил, что винт корабля еще крутился в воздухе. Видимость была почти нулевая, так как от сильного мороза над водой струился пар, но в стороне я заметил кока Xусанова и матроса Булычева, которые отчаянно барахтались в ледяной воде. Но помочь им я никак не мог, волна два раза накрывала меня, а третья смыла в море. Случайно натолкнулся на обломок льдины, вцепился в него, обнял и так держался из последних сил, хотя руки уже не слушались; весь обмерз и думать ни о чем больше не мог, когда вдруг увидел приближающееся судно…»

Следует подчеркнуть, что в этой обстановке Анатолий Охрименко проявил исключительное самообладание.

В ходе поисков «Севска», «Себежа» и «Нахичевани» была осмотрена акватория площадью в сто сорок тысяч квадратных миль от пролива Унимак до острова Святого Матвея. Было найдено много предметов с траулеров «Себеж» и «Севск», «Нахичевань» же исчезла бесследно.

Комиссия по расследованию причин трагедии на основании радиограмм с погибших судов и показаний Охрименко установила, что траулеры погибли в результате потери остойчивости, вызванной интенсивным обледенением в условиях жестокого шторма. К аналогичным выводам пришла комиссия, расследовавшая причины гибели японских рыболовных траулеров.

В результате анализа вышеприведенных и ряда других случаев гибели судов от обледенения выяснилось, что основным по частоте и опасности для мореплавания является обледенение от забрызгивания и заливания забортной водой при сильном ветре и отрицательных температурах воздуха. Эти явления наиболее характерны в зимние месяцы в акватории дальневосточных морей – Берингова, Охотского и Японского. В связи с этим возникло и широко дискутируется мнение о том, что рыболовные траулеры небольших размеров – а именно они дают главную часть добычи рыбы – не должны принимать участия в промысле в зимние месяцы из-за крайней опасности обледенения.

Эта точка зрения вызывает решительные возражения. Опыт капитанов с большим стажем работы и мой собственный свидетельствует о том, что принятие необходимых мер – немедленный выход из района интенсивного обледенения, правильная загрузка судна для увеличения остойчивости, своевременное окалывание судна и другие практические меры – дает гарантию безопасности работы даже в суровых зимних условиях. Этот опыт, однако, нуждается в практическом и теоретическом обосновании…

– Такие дела. – Чернышев медленно и как-то слишком аккуратно сложил листы в папку, пододвинул ее Никите и залпом выпил остывший чай.

Теоретическая конференция

(Окончание)

– Такие дела, – повторил он, обводя нас глазами. – Чего пригорюнились?

– Минута молчания, – сказал Кудрейко. – Осмыслить надо, Архипыч.

Задумался и Чернышев, единственный из нас, для которого докладная записка была не просто информацией и поводом к размышлению.

– Сколько льда набрали погибшие траулеры? – спросил Ерофеев.

Чернышев вздрогнул и непонимающе на него посмотрел. Ерофеев повторил вопрос.

– Судя по отрывочным, весьма приблизительным данным, за тридцать тонн.

– Но этого оказалось достаточно, – напомнил Никита.

– В сильнейший шторм! – Чернышев насторожился. – А у нас штормик – пять-шесть баллов. Есть разница?

– Есть, но…

– Займись своим делом, Никита, – сказал Корсаков. – Алексей Архипыч, с материалами расследования, в том числе с вашими показаниями, меня ознакомили в Морской инспекции. Картина гибели траулеров ясна: обстоятельства не позволили экипажам своевременно околоть лед, в первую очередь с вертикальных конструкций. У меня вопрос лично к вам. Известно, что «Семен Дежнев» наряду с другими траулерами находился точно в таких же условиях, как «Бокситогорск»…

– Вопрос ясен, – недослушав, кивнул Чернышев. – В том, что «Дежнев» остался на плаву, никакого чуда нет. Первое: аврал я начал сразу же, как только стал обрастать, не теряя ни минуты; весь экипаж, за исключением вахты на мостике, в машине и радиста, двенадцать часов подряд непрерывно окалывал лед. Второе… помните, я просил Никиту сделать пометку? Дай-ка сюда папку… шведское судно «Титан»… вот: «Главной ошибкой капитана было то, что он решил выравнивать крен не путем околки льда, а перемещением грузов, что и привело к опрокидыванию судна». Итак, второе: когда я понял, что лед нарастает быстрее, чем мы его сбиваем, я запрессовал все днищевые танки забортной водой, и остойчивость у меня была лучше, чем у многих других. А на «Титане» топливо и воду перекачивали с борта на борт – грубейшая ошибка! – и судно получило резкий крен, выровнять который не удалось. Третье: ход я сбавил до среднего и затем до малого, чтобы уменьшить удар о волну и, следовательно, забрызгивание, благодаря чему хотя и с потерей во времени, но добрался до ледяного поля.

– Почему не все так поступили? – спросил Баландин. – Ведь то, что вы предприняли, совершенно логично! Даже неспециалисту ясно, что…

– Ошибаетесь, Илья Михалыч, – перебил Чернышев, – далеко не всем и далеко не так уж ясно. Знаете, что такое запрессовать топливные танки забортной водой? Со мной Дед неделю разговаривать не хотел: сутки, а то и больше нужно потом чистить танки. Очень неприятная, грязная и нелюбимая работа, Илья Михалыч. Другие рыбу ловить будут, а ты лежи в дрейфе, скреби танки и гляди, как твои соседи трал за тралом таскают и над тобой, перестраховщиком, посмеиваются. Редко какой капитан на такое пойдет, сто раз себя уговорит – авось пронесет? Сколько судов погибло из-за этого «авось»… И из-за того, что не сразу окалываться начинали, и к ледяному полю пробивались недостаточно упорно – опять же авось кончится шторм, ближе к району лова будем, чего время терять…

– Спасибо, Алексей Архипович, – сказал Корсаков. – Ваша аргументация вполне меня убедила…

– Давно бы так! – откровенно обрадовался Чернышев. Мне даже показалось, что он еле удержался от мальчишеского желания протянуть Корсакову руку. – Замучаешься с вами, учеными…

– Я не закончил, – холодно возразил Корсаков. – Ваша аргументация совершенно меня убедила в одном: набирать предельное количество льда настолько опасно для судна, что я решительно отвергаю эту идею как