Петр Перминов - Улыбка сфинкса

Проснувшись в 3 часа утра, Уманец разбудил шейха и напомнил ему, что пора ехать. На это шейх ответил, что хочет взять взамен уставшего верблюда другого, лучшего у прибывших ночью других бедуинских караванов, но просил обождать, пока верблюды съедят свою порцию бобов. Уманец снова заснул, но через час поднялся, и в 4 часа 30 минут караван вновь тронулся в путь.

Спеша попасть в Суэц засветло, Уманец всячески понукал своего верблюда, но к 12 часам дня его новый дромадер, поначалу бодрый и бежавший ровной рысцой, оказался настолько измученным, что поравнявшись с очередным постоялым двором, остановился. «Я хотел понудить его идти далее, кричал на него и потом слегка ударил курбашем по шее, но он вместо того, чтобы меня послушать, разом сел, или, вернее сказать, упал на брюхо, и так как я все еще не сходил с седла, то, оборотив назад прямо ко мне свою голову и устремив на меня глаза, кричал самым жалобным голосом, как бы прося отдыха. Нечего было делать, нужно было его послушать»{69}.

Только спешившись, Уманец почувствовал, как страшно он устал сам. К тому же его нещадно мучила жажда. За весь день он не сделал ни глотка воды. Вода в мешках испортилась и представляла собой какие-то желтоватые помои. Надо было чем-нибудь утолить жажду. Уманец смешал полстакана этой жидкости с оранжадем и, закрыв глаза, залпом проглотил ее. Это было все его питье за весь день.

В тот же день Уманец получил ожог части руки чуть выше кисти, которую он по неосторожности оставил открытой. Уманца, как и многих других людей, впервые попадающих в пустыню, обманул постоянно дующий прохладный свежий ветерок. Однако эта прохлада кажущаяся. Открытая прямым лучам солнца кожа тут же начинает краснеть и болеть. Краснота как бы в виде браслета опоясала кисти Уманца. Он обвязал обе руки на этом месте платками, и уже на другой день боль утихла.

Уманец проявил незаурядную наблюдательность в описании привычек и нравов синайских бедуинов, сопровождавших его. Он отмечает консерватизм их жизненного уклада: «даже одежда их, очевидно, была той же самой одеждой, в которой ходили кочевники, о которых рассказывалось на страницах Ветхого Завета»{70}, удивляется умеренности бедуинов в еде, их неутомимости и выносливости. Сопровождавшие его три бедуина редко садились на верблюда, чаще же все трое шли пешком, особенно утром. В среднем они проводили в пути от 13 до 16 часов в сутки, из них 9–11 часов шли пешком, притом быстрым шагом, однако большой усталости Уманец в них не замечал.

В продолжение всего пути Уманец расспрашивал шейха бедуинов о системе управления бедуинских племен. Он узнал, что кочующие на Синайском полуострове бедуины были разделены на три главных племени, в каждом из которых имелся свой шейх. Во главе всех племен Синайского полуострова стоял главный шейх — Салех, и жил он в то время близ небольшого города ат-Тора на Красноморском побережье. Шейх Салех происходил из племени курейшитов, обитающего в Аравии, преимущественно в Мекке, из которого, как известно, происходил и сам пророк Мухаммед. Главный шейх не избирался, а наследовал свой титул. «Шейх Салех уважение к себе приобрел сколько по своим кровным правам, столько же и по своим душевным качествам. По словам моих бедуинов, он редкого благородства и справедлив в высшей степени. Чтобы судить вообще о богатстве синайских бедуинов, скажу лишь, что проводники мои, говоря о шейхе Салехе, заметили, что он богатый человек и кто к нему приходит по делам, бывает хорошо угощаем. У него четыре жены, четыре невольницы, штук 50 верблюдов и столько же овец, но он еще не первый богач между бедуинами; есть многие из них, имеющие скота в два и даже в три раза больше, чем он. Из этого видно, что синайские бедуины не так богаты, как бедуины Верхнего Египта, которые своих быков и верблюдов считают сотнями голов»{71}.

Синайские бедуины не признавали над собой власти египетского паши и не платили ему налогов. Напротив, они сами получали от него плату за охрану проходивших по Синаю караванов. Как-то Мухаммед Али задолжал им много денег за перевозку и не платил, несмотря на беспрестанные их напоминания. Бедуины потеряли терпение и ограбили караван, который шел с грузом кофе из Мекки в Каир. «То-то раздолье было тогда нам, — сказал Уманцу шейх, возвысив голос, и радостная улыбка оживила его глаза и лицо, — с утра до ночи мы только и делали, что жгли, мололи, да пили этот кофе первого сорта… Славное время было и славная „фантазия“ („пирушка“ — на египетском диалекте. — П. П.) была тогда у нас». Мухаммед Али разгневался и послал отряд солдат наказать бедуинов, однако ему была устроена засада. Для этого бедуины избрали узкую долину, с боков стиснутую горами и заваленную камнями. Здесь «они сложили стену из камней вышиною в рост человека, а от концов стены протянули крылья на гору, заворотив их наверх. Когда солдаты Мухаммеда Али дошли до этой преграды, то со всех сторон бедуины открыли по ним страшную пальбу из ружей и пистолетов. Отряд был разбит и отступил, а бедуинов погибло немного»{72}. Шейх Салех, узнав о поражении Мухаммеда Али, тотчас сам (с полными карманами бакшиша) отправился в Каир. Долго ему пришлось находиться в Каире, прежде чем он пришел к соглашению с Мухаммедом Али: последнему были возвращены задержанные верблюды и остаток кофе в обмен на обещание впредь исправно платить бедуинам. Впрочем, Уманец не ручается за полную достоверность этого рассказа, так как, например, английский путешественник Робинсон рассказывает об этом деле несколько иначе и сводит его к простой и обычной сваре между бедуинскими племенами.

Около горы Атаки с дорогой аль-Эзбекие соединялись два другие пути, ведущие из Каира в Суэц. Здесь Уманец увидел вдали синюю яркую полоску, обрывающуюся на самом горизонте. Он узнал море и, не в силах сдержать своего стремления очутиться поскорее на освежающем морском бризе, заспешил.

Уманец еще видел небольшую крепость Аджруд, служившую в давние времена для защиты каравана из Мекки, который располагался в ее окрестностях на ночлег. Этот участок пути считался одним из самых опасных, здесь бедуинские племена часто совершали нападения на караваны. Однако во времена Уманца благодаря строгим мерам, предпринятым Мухаммедом Али, и покровительству, которое он оказывал иностранцам, уже давно не было слышно о случаях нападения на караваны.

Через 3 часа езды после Аджруда Уманец достиг так называемого Бир-Суэса, или суэцкого колодца. Он представлял собой небольшой двор, отгороженный высокой каменной стеной, с двумя глубокими колодцами соленой воды. Для питья эта вода была непригодна и служила жителям Суэца для бытовых надобностей. Питьевую воду в Суэц в то время привозили из «колодцев Моисея», находившихся на восточном берегу Суэцкого залива.