Лоуренс Грин - Острова, не тронутые временем

Современный американский антрополог Карлтон Кун полагает, что у нынешних жителей Канарских островов крови гуанчи не меньше, чем испанской. На него произвела большое впечатление теория профессора Верно. Кун обнаружил среди островитян немало людей с типично низкими прямоугольными лицами и глубоко посаженными глазами под густыми бровями. Другой современный исследователь миграций племен, Хирман, не берется точно назвать время появления гуанчи на острове, но считает, что это произошло, вероятнее всего, в III веке до н. э., когда индоевропейцы проникли в Европу[145]. Он предполагает также, что на островах могли осесть в результате кораблекрушения готы или вандалы.

С известной определенностью можно утверждать, что группа Канарских островов издревле и неоднократно заселялась людьми, которые имели плавучие средства, достаточные, чтобы перевезти людей и мелкий скот, а также домашний скарб с Африканского материка. Некоторые попадали сюда случайно, но основное население держало курс именно на эти, близкие от материка острова, иначе они не везли бы с собой женщин, овец и крупный домашний скот.

Загадка не менее интересная, чем происхождение гуанчи, — почти полное отсутствие мореходных знаний у этого островного народа. Из ранних манускриптов явствует, что островитяне не сооружали даже маленьких лодок или плотов для каботажного плавания. В то же время их отдаленные предки каким-то образом все-таки добрались до Иерро, от которого до Африки двести шестьдесят миль. Некоторые ученые утверждают, что у гуанчи не было металлов или твердого камня, из которого можно делать орудия, пригодные для изготовления лодок, хотя древесины на островах в избытке. Но мне трудно представить, чтобы такой высокоразвитый народ не был достаточно изобретательным и не имел надлежащих орудий. Они изготовляли сосновые гробы для своих покойников и использовали дерево для многих других целей, так что сумели бы соорудить и лодки, если бы нуждались в них.

Гуанчи замечательно шили. Следовательно, для них не составляло труда натянуть шкуры на деревянные рамы и сделать лодки подобные тем, на которых христианские миссионеры приплыли из Ирландии в Корнуэлл. Я теряюсь в догадках. На свете нет такой группы островов, чьи древние обитатели не сумели бы выдолбить хотя бы грубого каноэ.

Тайна гуанчи, видимо, будет разгадана еще в нашем веке. Ведь эти гористые острова никогда столь тщательно не исследовались, как пески Египта, и много еще погребальных пещер осталось здесь нераскрытыми. Гуанчи часто хоронили трупы на таких горных вершинах и обрывах, что их под силу обнаружить лишь самым опытным скалолазам. Особенно богатыми были королевские захоронения. Когда-нибудь острова выдадут секреты могил гуанчи, и тогда мы сможем, наверное, решить загадку их происхождения. Но на вопрос, почему народ мореплавателей не плавал по морям, по-видимому, так и не удастся ответить.

Глава тринадцатая

Свистуны с острова Гомера

Хотите побывать на острове, где люди говорят на птичьем языке? Тогда покиньте обычные туристские маршруты Канарских островов и отправляйтесь на запад, на остров Гомера. Уже много столетий жители здесь владеют языком свиста — еще одним чудесным проявлением человеческой изобретательности.

Больше нигде в мире вы не встретите такого языка. «Сильбо гомеро», как его стали называть лингвисты, воистину уникален. Это не код, а весьма определенный язык, основанный на фонемах испанского языка. Мне очень хотелось бы, чтобы вы услышали, как гомерианцы свистят на улицах порта, на лодках и, главное, в горах.

— Гаста ла виста![146] Гаста луэго![147] Вольвера отра вец![148] Адио![149]

К сожалению, я не могу воспроизвести звучание этих высвистанных слов, хотя, полагаю, это можно сделать при помощи нот.

Вот как я впервые познакомился с этим языком. Была ночь. Отъезжающие стояли у борта парохода «Леон и Кастильо» водоизмещением в девятьсот тонн, что совершает рейсы из Лас-Пальмаса к другим островам, и высвистывали свое «прощай» провожавшим их у причала гомерианцам.

Капитан был со мной весьма любезен. Зная, с какой целью я еду на остров Гомера, он нашел для меня самых опытных свистунов. Среди них был бородатый моряк Пепе с серьгами в ушах, похожий внешне на испанского пирата. Потом он рассказал мне, что родился на острове Гомера, а английский выучил в Нью-Йорке. Гомерианец вскоре блестяще продемонстрировал мне свое искусство. Пепе был единственным человеком на судне, который свободно говорит по-английски.

Во время путешествия кто-то все время подавал к моему столу вино. Здесь я чувствовал себя как дома. На «Леоне и Кастильо» было пять классов: люкс с туалетом в каждой каюте, первый, второй, третий и палубный. Две сотни пассажиров располагались на палубе со своими козами, свиньями, домашней птицей и даже кошками. У некоторых были гитары, и они неплохо пели. Тут же ютились солдаты, одетые во франкистскую серую форму. На судне плыло и несколько девиц, отправленных домой по приказу губернатора Лас-Пальмаса, закрывшего все дома с красными фонарями. Многие везли с собой громадные плетеные бутыли с вином. Эта публика была во вкусе О'Генри — большая масса людей, вглядевшись в которую Сомерсет Моэм вновь смог бы неторопливо и неопровержимо доказать, что суть вещей на деле совсем иная, чем она нам представляется.

Едва «Леон и Кастильо» со своим грузом отвалил от берега, как он неуклюже накренился на левый борт. Вскоре его уже мотало по волнам. Утром, когда я вышел из своей обитой красным плюшем каюты, судно все еще не выровнялось и постоянно зависало на краю волны, что свидетельствовало о его негодных мореходных качествах. Певцы и гитаристы, солдаты и девушки приумолкли, и я понял, что, до тех пор пока мы не укроемся в бухте Гомера, никакого свиста услышать не удастся. Если вы боитесь морской болезни, не плавайте на «Леоне и Кастильо». Наймите лучше вертолет.

Обычные самолеты не совершают посадку на Гомере, и вы это сразу поймете, как только увидите скалы и ущелья острова. И сразу же становится понятным, откуда возникла необходимость в языке свиста. Гомера — горный островок вулканического происхождения. На нем — четыре маленьких городка, несколько деревень и ферм и всего тридцать тысяч жителей. На острове одна дорога и много труднопроходимых козьих троп. Остров имеет четырнадцать миль в диаметре. Вдоль и поперек он перерезан широкими и крутыми ущельями «барранкос», по дну которых бегут ревущие потоки. Они заглушают человеческие голоса, и, чтобы добраться до приятеля на другой стороне ущелья, нужно часами с трудом пробираться по его обрывистым краям. Так что люди здесь предпочитают свистеть. Подобно всем языкам мира, язык свиста зародился еще в доисторические времена и выражал простейшие мысли, но в настоящее время развился настолько, что все, что может быть сказано по-испански, высвистывается «по-гомериански».