Шейла Барнфорд - Невероятное путешествие

В конце концов, совершенно обессилев, старая собака остановилась перед глубокой колеей, наполовину залитой мутной водой. Голова его упала на грудь, тело тряслось. Он попробовал полакать воды, но его ноги подкосились, и он наполовину сполз в колею. Глаза собаки закрылись, тело вытянулось, короткие вздрагивающие вздохи становились все реже. Вскоре собака затихла.

Молодой пес словно обезумел: он завыл, задрав голову, затем начал толкать терьера носом, пытаясь поднять неподвижное тело. Лабрадор все лаял и лаял, а кот непрерывно нежно мурлыкал, ходил взад — вперед, терся о забрызганную грязью морду терьера. Но все их старания ни к чему не привели. Старый пес лежал недвижимо.

Наконец оба притихли и уселись рядом с терьером, встревоженные и удрученные. И вдруг разом поднялись и побежали прочь, не оглядываясь.

Лабрадор скрылся в кустах и оттуда доносился хруст ломающихся сучьев, который становился все тише по мере того, как пес уходил все дальше. Кот начал подбираться к куропатке, беззаботно роющейся в песке у тропинки, ярдах в ста от него. Но, предупрежденная резким стрекотом белки, птица с шумом взлетела на дерево, когда кот был еще далеко.

Тот, не унывая, принялся за поиски новой добычи, облизываясь в предвкушении удачи. Скоро и он скрылся из виду.

Длинные тени легли на опустевшую тропу, ветви шевельнул вечерний ветерок. С деревьев густо сыпались, шелестя, хрупкие бурые листья, медленно падая на белого пса.

Любопытная белка изумленно глядела на него с соседнего дерева блестящими глазками, потихоньку стрекоча. Пробежала землеройка, но остановилась на полпути и повернула обратно.

Послышался негромкий свист крыльев. На березовую ветку взлетела сойка и, качаясь, наклонила голову на бок и смотрела вниз, приглашая товарку присоединиться к ней.

Ветер успокоился и стало совсем тихо.

И вдруг раздался громкий треск сучьев. Сквозь заросли продиралось какое — то неуклюжее животное.

Вскарабкалась повыше на дерево и резко застрекотала белка, подавая сигнал тревоги; улетели сойки.

На тропку выбежал на четвереньках небольшой медвежонок. Увидев старую собаку, он навострил круглые пушистые ушки; в маленьких глубокосидящих глазках и на остренькой мордочке было любопытство.

Из кустов позади медвежонка доносилось деловитое похрюкивание — мамаша — медведица исследовала гнилой пень.

На мгновение медвежонок остановился, а потом осторожно двинулся к канаве, где лежал терьер. Сморщив нос, он бесцеремонно обнюхал его, протянул кривую черную лапу и хлопнул пса по голове. Старая собака открыла глаза: она почуяла опасность. Медвежонок с испугом прыгнул в сторону и оттуда наблюдал: видя, что терьер не двигается, подбежал вприпрыжку, снова ударил лапой, теперь уже крепче и стал ждать, что будет дальше, но у старого пса хватило сил лишь на то, чтобы оскалить зубы. Он слабо зарычал от боли и ненависти, когда в его плечо впились когти обозленного медвежонка, и сделал попытку подняться на ноги.

Почувствовав запах крови, медвежонок совсем ошалел. Сев верхом на собаку, он начал играть с ее длинным хвостом, как ребенок с новой игрушкой.

Старый пес лежал неподвижно, сознавая свое бессилие и не реагируя на боль и оскорбление. Он прикрыл глаза и лишь кривил губы, как будто хотел зарычать.

Из — за поворота, на тропке, держа в зубах за крыло большую мертвую куропатку, появился кот. Увидев, что происходит, он открыл пасть, куропатка выпала из нее, а кот стал неузнаваем: хищно засверкали голубые глаза на черной ощерившейся морде, шерсть встала дыбом, отчего кот теперь казался вдвое больше обычного. Распушив шоколадный хвост, он хлестал им себя по бокам. Потом, сжавшись, припал к земли, издал пронзительный вопль и, когда испуганный медвежонок обернулся, прыгнул на него. Крепко вцепившись задними лапами в темный пушистый загривок, он стал царапать острыми когтями морду и глаза медвежонка, шипя и фыркая, пока медвежонок, ослепнув от крови, не завопил от боли и ужаса.

Его вопли заглушил громовой рев огромной черной медведицы, с шумом выбежавшей из кустов к своему детенышу. Она замахнулась лапой, но кот был проворнее нее, и с шипением стремительно отпрыгнул в сторону, укрывшись за деревом. Удар со всей силой обрушился на голову несчастного медвежонка, который кувырком перелетел через дорогу в кусты.

Доведенная до бешенства плачем медвежонка, не зная, на кого обрушить свою ярость, она обернулась и тут увидела неподвижную фигуру старой собаки. С рычанием двинулась медведица к ней, но в тот же момент кот выскочил на дорогу, отвлекая ее внимание.

Медведица остановилась и встала на дыбы; красные глазки свирепо блестели, шея вытянулась, голова угрожающе качалась из стороны в сторону, как у змеи.

Кот вновь издал душераздирающий вопль и боком шагнул вперед, не спуская раскосых злых глаз с противника.

Что — то похожее на нерешительность или страх промелькнуло в глазах медведицы. Она неохотно отступила назад и опустила голову. Медленно, осторожно, но решительно кот двигался к ней, а медведица снова отступила, совсем сбитая с толку. Скулящий детеныш приводил ее в отчаяние, но она продолжала медленно отходить, так как кот все наступал и наступал. Наконец кот остановился, пригнулся перед прыжком, охлестывая себя хвостом. Медведица тоже неуклюже остановилась, наклоняясь, чтобы было удобнее удрать, и боясь в то же время повернуться к коту спиной.

Неожиданный шум в зарослях заставил медведицу замереть на месте — она вся превратилась в слух; тут из кустов выпрыгнула большая собака и остановилась около кота, ощетинившись, оскалив зубы, и рыча.

Медведица опустилась на четвереньки и бросилась наутек. Из кустов долетело ее последнее отчаянное рычание и визгливый плач детеныша, вскоре их совсем не стало слышно, наступила тишина.

Белка, укрывшаяся от всего этого шума в дупле, с любопытством выглянула из убежища и стала спускаться вниз по стволу.

Кот постепенно возвращался в свое обычное состояние. Глаза вновь смотрели невозмутимо и независимо. Брезгливо встряхнув каждой лапой по очереди, он мельком глянул на обмякшее грязное тело терьера у своих ног. Из четырех глубоких царапин на плече собаки сочилась кровь. Кот отвернулся и возвратился к брошенной куропатке.

Молодой пес обнюхал своего друга, морщась от неприятного запаха медведя. Он попытался зализать раны шершавым языком, наскреб на терьера свежих листьев поверх запачканных кровью, полаял, стоя у головы старой собаки, та, по — прежнему не шевелилась, и лабрадор улегся, часто дыша, на траву. Глаза его смотрели тревожно и настороженно, шерсть на спине стояла дыбом, время от времени он растерянно скулил.