Майкл Такер - Италия: вино, еда, любовь

Критики приняли спектакль и Джил весьма благосклонно. По сути дела, они повторили то, что Джил заявила мне после трех недель репетиций: ее место в Нью-Йорке, и ей надо играть в театре. Что ж, выбор сделан. Рубикон перейден. Мы переезжаем в Нью-Йорк.

Я позвонил Каролине сообщить новости, которые — мы прекрасно знали это — ее не обрадуют. Фактически продавался и ее дом, а я и Джил, ее вторая приемная семья, перебирались в Нью-Йорк. Мы понимали, что Каролина становится все более самостоятельной, и все же нам было непросто принять решение. Кроме того, мы хотели попросить ее забрать себе нашу собаку Бадди. Бадди было уже двенадцать лет, и она привыкла к определенному образу жизни. Она считала, что в Милл-Вэлли слишком много машин. Что бы она в таком случае подумала о Нью-Йорке? Нет, переезда в Нью-Йорк она бы не перенесла. Кроме того, наша подруга согласилась, что Бадди не следует разлучать с псом Каролины Джейдом — они дружили очень много лет.

Однако за Каролину можно быть спокойной — она всегда найдет выход. Она подыскала себе отличное жилье, взяв в аренду домик для гостей, принадлежавший Биргитте, той самой Биргитте, к которой мы отправились на день рождения в Апулии, с чего, собственно, и началась вся наша итальянская эпопея. В этом доме Каролина вполне могла держать двух собак, гулять с ними в привычных для них местах. Все останется без изменений: друзья, работа, соревнования по триатлону — вот только мы, Майк и Джил, больше не вернемся домой.

Для нас все это тоже стало серьезным шагом. Впервые за тридцать лет нам предстояло жить вдвоем. Наши дети выросли, у них началась своя, самостоятельная жизнь, теперь то же самое ждало и Каролину. Нам предстояло узнать, каково это — после всех прожитых лет снова остаться наедине друг с другом.

Потом состоялся триумфальный визит мамы Джил. Мы поселили ее в квартиру, находившуюся на расстоянии одного квартала от нас. Обычно эту квартиру сдавали оперным певцам, приезжавшим выступать в Метрополитен-опера. Лоре жилье очень понравилось — по ее словам, это было как раз то, что ей нужно: отдельная квартира, своя ванная, кухня, да к тому же рукой подать до нашего дома. Потом она отправилась на спектакль, в котором играла Джил. Лора была в восторге. Мы заранее снабдили ее текстом пьесы, поскольку слух у Лоры уже не тот, что прежде. А так, с пьесой в руках, ей было просто следить за сюжетом. Мы решили показать ей Нью-Йорк во всей его красе и многообразии: с выставками, шоу, концертами, картинными галереями, обедом в Центральном парке — короче, все как полагается. Благодаря поездке к нам у Лоры целые четыре месяца были насыщены событиями: сначала она месяц готовилась к путешествию, потом месяц наслаждалась жизнью в Нью-Йорке и еще два месяца рассказывала об этом друзьям и подругам в Санта-Барбаре. Сначала она волновалась, что такая поездка окажется ей не по силам, но как только Лора оказалась в Нью-Йорке, она словно помолодела на пятьдесят лет. Мы тут же договорились, что на следующий год она приедет к нам снова.

Я снялся в одной серии «Закона и порядка». Мне понравилось. Пару раз принял участие в радиопостановках. С большим удовольствием читал закадровые тексты в документальных фильмах. А еще я планировал празднование своего шестидесятилетия, которое должно было состояться в Умбрии. Мы намечали его на середину июня, но администрация театра сообщила о том, что собирается давать спектакль, в котором играла Джил, до первого июля. Вздохнув, я решил, что празднование придется отменять. Впрочем, многие из гостей сказали, что все равно приедут, и когда мы узнали, что руководство театра изменило решение и сезон закроется как обычно, пришлось действовать по изначальному плану. Ну что ж, праздник будет скромнее. В смысле количества гостей, а не угощения.

Лидерман, который давно грозился запечь у меня в печи поросенка, теперь захотел зажарить там и ягненка. В связи с этим он поинтересовался, нет ли у меня на примете знакомого мясника поприличней. Поприличней? У меня таких целых четыре! Дэвид сказал, что, по его прикидкам, гулять мы будем как минимум неделю.

Мы нашли «временное пристанище» — милую трехкомнатную квартиру всего в шести кварталах от того места, где снимали в молодости жилье. Наш домик в Милл-Вэлли купили в одно мгновение. С помощью Каролины мы договорились о перевозке мебели и прочих вещей и о том, где все это будет храниться до нашего возвращения из Италии. Как вернемся, заселимся в купленную квартиру и начнем новую жизнь.

Глава 30

Стоило нам приехать в Умбрию, как мы тут же погрузились в водоворот гулянок и пирушек. Воскресным вечером Марианна и Джордж устроили в «Due Querce» («Двух дубах» — траттории-пиццерии, располагавшейся неподалеку от их дома) отвальную для Брюса и Джоджо. Сняв целый дворик, они собрали на роскошном пире около пятидесяти друзей. Этот торжественный ужин стал первым в череде многочисленных отвальных, которые затевались в том числе и для того, чтобы у Брюса с Джоджо не осталось ни единого шанса позабыть своих друзей, оставшихся в Умбрии. Однако, поскольку они уезжали только после празднования моего дня рождения — а оно должно было состояться в воскресенье, — мы решили совместными усилиями закатить еще один торжественный ужин посреди недели. Для этого пира мы выбрали задний дворик «Palazzaccio». Приехали мои друзья — Эд и Барб, Барбара Боссон и ее подруга Сара из Лос-Анджелеса, Лорин и Маргарита из Сан-Франциско (кстати, как раз они сняли дом Брюса и Джоджо на целый год, благодаря чему у тех появились деньги на поездку в Мексику). Кроме того, прибыли Дэвид и Сьюзен Лидерман и уже вовсю колесили по деревням и фермам в поисках живности, которую собирались зажарить в моей печке. Участники отвальной смешались с гостями, приглашенными на мой день рождения, и вскоре все уже являли собой единое целое.

— Еще свинины! Еще ягнятины! — кричал Лидерман.

— И пиццу. Если закончится мясо, весь остаток вечера будем готовить пиццу.

Стоило Дэвиду услышать, как все нахваливают пиццу Брюса, как он тотчас же загорелся идеей устроить с Брюсом кулинарное состязание. Однако на это предложение Брюс лишь улыбнулся, сказав, что отказывается от короны. Он уже мечтал о мексиканских маисовых лепешках-тортиллах.

После ужина, когда трапеза подошла к концу и на стол принесли, чопорно пустив по кругу, здоровенную бутыль граппы, гости принялись рассказывать анекдоты — просто изумительные, хоть и бородатые. Впрочем, половина народу, прожившего в Италии много лет, их не знала, а многие из другой половины успели их позабыть и все равно слушали будто в первый раз. Я уже не помню, когда так смеялся. Анекдоты были совершенно неполиткорректными и в равной степени задевали евреев, негров, японцев и итальянцев (особенно карабинеров). Все так и покатывались со смеху.