Николай Рыжих - Бурное море

Потом дед начал вспоминать, как один раз они с братом спиннингами в отпуске рыбачили, потом Есенин разошелся. Он же с Ангары, его все детство прошло на рыбалке. Особенно интересно было, как у них там острогой рыбачат. Ночью, на носу лодки разжигают костер...

И вдруг Бес засмеялся. Он рассмеялся так закатисто и от души, что и нам всем захотелось засмеяться — всегда, впрочем, так, его смех имеет какую-то гипнотизирующую или, точнее, агитационную силу.

— Га-га-га! — смеялся он. — Ведь это сплошное очарование: сидишь это, братки, на зеленом бережку, то бишь, простите, на борту сейнера, перед тобою журчит речечка, то бишь, простите, морюшко, чаечки поют, они поют, когда солнышко еще не встало. Га-га-га! Ну вот... туманчик над тихой водичкой, а в руках у тебя удочка, и вдруг: тук! Тук! Тук! Как будто слабым током. Га-га-га! И тут коплер подводишь... Га-га-га!

— Ну и Бес! — засмеялся Джеламан. — А это неплохо бы?

— Неплохо, командир, неплохо, — сказал Казя Базя, — удочками тресочку потаскать на больших глубинах.

И тут Светка почувствовала недоброе, она встала, лицо ее приняло гневное выражение.

— Зачем вы ему рассказываете про рыбу? Ведь он же чумной станет, сумасшедший! — Потом повернулась к Джеламану: — Вова, вы в море? Вы опять уходите в море? И небось завтра? Завтра, да? И так знаю, что завтра. Вовка, я...

— Светочка, — нежно сказал Джеламан и стал гладить ее по плечу. Но она отбросила его руку.

— Вовка, в последний раз говорю: так жить невозможно. Я не могу-у-у...

— Никуда они завтра не пойдут, — вмешалась Валентина Сергеевна. — У них вон все невода изодраны.

— Сергеевна, они их в море отремонтируют, — повернулась к ней Светлана. — Я же знаю...

— Ну, Света... — Джеламан пытался успокоить жену.

— А мы вас с собой возьмем, — сказал Казя Базя. — Мы же пойдем удочками ловить. К вечеру и вернемся.

— Конечно, возьмем, — серьезно подтвердил дед. — Возьмем, командир? Ведь это у них пикник будет. Отдых.

— А капитан флота женщин не пускает в море! — обрезала его Светлана.

— Это он, Светочка, не пускает, когда идут неводом рыбу ловить, когда идут по-настоящему рыбачить, — серьезно и убедительно продолжал дед. — Мы же идем с удочками, отдохнуть...

— На пять месяцев?

— Света, успокойся!

— Уйди!

— Это он других, капитанша, не пускает, — вмешался Казя Базя, — а вас пустит.

— Света, успокойся, — уговаривал Джеламан. — Мы же к вечеру и вернемся...

— Уйди! Глаза бы мои вас всех не видели! Сумасшедшие!

— Светлана, это он сумасшедшим становится, когда увидит много рыбы, — убедительно рассуждал дед. — Когда неводом ловим. Но ты сама подумай, разве такой рыбак, как твой Джеламан, может сойти с ума от какой-то одной рыбины? Да за кого ты его принимаешь! Чтобы Джеламан из-за одной рыбины...

— Га-га-га! — хохотал Бес.

— Значит, завтра, — печально и тихо сказала Светлана.

— Никуда завтра они не пойдут, — с раздумьем сказала Валентина Сергеевна. — Завтра понедельник.

— Не верь, Сергеевна, не верь, — почти со слезами продолжала Светка. — Никому из них не верь, все они одинаковые. Никому не верь!

Впрочем, не только Светлана, но и другие жены почувствовали недоброе. Они погрустнели, сникли как-то, а Валентина Сергеевна закурила, что она делала в крайних случаях.

— Ты что, Джеламан, — обратилась она к Вовке, — действительно завтра идешь в море?

— Валентина Сергеевна, — беспомощно развел Джеламан руками, — но ведь сегодня уже...

— Боже мой!

— Вовка, неужели ты в понедельник пойдешь? — обратилась Светка к мужу.

— Света, — ласково начал Джеламан, — серьезное дело ни один рыбак не начнет в понедельник. Большое дело. Мы же выскочим к острову Карагинскому, удочкой поймаем одну рыбину — если поймаем, конечно, — и вернемся. Мы ведь не планы идем брать, а так... пустяк. Так что можно и в понедельник. Ведь не из-за корысти идем.

— Это у нас, командир, будет чистый понедельник, — сказал дед.

— Конечно, чистый, — подтвердил Джеламан. — Самый чистый. Не из-за выгоды, не из-за планов... по рыбине поймаем...

Я подсел к Марковичу. Он, как обычно, сидел в сторонке, в спор не вмешивался. Курил. По обыкновению задумчив.

— Как тебе, Маркович, нравятся наши парни?

— Артисты, — спокойно сказал он. Он осторожно потянулся к пепельнице. — Вы какой длины основной шнур приготовили? Километров в пять небось?

— Больше, Маркович.

— А удочек навязали? С тысячу небось?

— Больше, Маркович, больше.

— Ну вот. Если на один из десяти крючков будет попадаться, и то уже пять — десять центнеров. Это если брать маломерную весеннюю треску, пятикилограммовую. Но ведь сейчас она пудовая?

— Сейчас она пудовая.

— И можно поймать на пятьсот крючков?

— Можно и на пятьсот.

— И таких переметов ставь хоть десять. Поставил их на буй — и жди. Тут тоннами пахнет...

А Джеламан с дедом, Казя Базя, да и Женька с Есениным хоть, может, само предприятие, эту вот затею с переметом до конца и не понимали, но поняли, куда дует ветер, уговаривали да успокаивали женщин. Бес же смеялся.

— Выскочим к острову с океанской стороны, бросим по удочке, — говорил Джеламан, — поймаем по рыбке... ну, пусть по две, если у кого будет желание...

— Командир, да зачем нам по две? — морщился Казя Базя. — Одну рыбину, на жарево...

— Великие артисты.

— Ну, а что ты хочешь? — согласился Маркович. — Рыбаки...

МОРСКОЙ СЛОВАРИК

Ахтерпик — кормовое помещение на судне.

Бак — носовая часть верхней палубы судна.

Балберы — поплавки для рыболовных снастей.

Баллер руля — ось вращения руля.

Ботдек — палуба, предназначенная для размещения спасательных шлюпок.

Брашпиль — приспособление для подъема якоря.

Бухта — трос или снасть, свернутые кругами.

Ванты — крепления мачты по бортам.

Ваер — трос, на котором тянется трал.

Ватервейсы — толстые деревянные брусья, идущие по бортам вдоль всего судна.

Выборка — вытягивание сетей на борт.

Выброска — тонкая веревка с грузиком на конце, которая служит для подачи швартовных и других концов.

Гак — стальной кованый крюк, применяемый на судах для подъема грузов.

Девиация — угол отклонения стрелки компаса от заданного направления.

Кавасаки — тип дальневосточного рыболовного моторно-парусного судна.

Клюз — отверстие в борту для пропускания каната или якорной цепи.