Тим Северин - Экспедиция «Уллис»

Направление ветра подсказывает нам, где искать Тринакрию — остров солнечного бога Гелиоса. Сперва дувший целый месяц южный ветер не давал галере идти в Итаку и вынудил команду ждать на острове. Стало быть, место Тринакрии — к северу от Итаки. После того как судно было разбито бурей, слабый ветер, опять-таки южный, отнес уцелевшего Улисса с его подобием плота обратно к водовороту Харибды. Зная позицию Итаки, с одной стороны, и местоположение пролива у Лефкасы — с другой, можно примерно определить, где находился Тринакрия, а именно на естественном пути, по которому капитан бронзового века повел бы свое судно от южного выхода из пролива на Итаку. Дистанция невелика, всего каких-нибудь 20 миль, но мы снова должны считаться с мелкими масштабами Гомеровой географии. В «Одиссее» сказано, что Улисс, миновав Сциллу, вскоре услышал с моря мычанье быков. Проблема заключается в том, чтобы выделить нужный из десятка с лишним островов на этом маршруте. Некоторые из них совсем малы, шириной меньше километра, другие в пять-шесть раз больше. Видимо, на каком-то из них жрицы Гелиоса пасли быков и овец бога солнца.

Дополнительной, хоть и не очень надежной путеводной нитью может служить приводимое у Гомера название Тринакрия. Мнения ученых расходятся. Иные видят в этом слове связь с цифрой 3, толкуя его как «треугольный» или «трехзубый» — по аналогии с тринаксом, разновидностью остроги. Сторонники варианта «треугольный» высказывали предположение, что Тринакрия — большой треугольный остров Сицилия. Однако по меркам бронзового века Сицилия слишком велика, она равна площадью всему Пелопоннесу, так что ее очертания в географическом контексте той эпохи не приходится принимать в расчет. К тому же, когда Улисс идет молиться в глубь Тринакрии, очевидно, что речь идет о небольшом острове. И ведь некоторые приверженцы сицилийского варианта привязывают к этому острову другие эпизоды поэмы, вроде встречи с циклопами; можно ли после этого считать, что Сицилия была еще и островом быков Гелиоса? Наконец, Гомер упоминает сикелов — древнейших жителей Сицилии — совсем в ином контексте. Так что Тринакрию следует искать в другом месте.

Я решил провести эксперимент: обратиться к человеку, знающему воды вокруг Лефкаса, и проверить, говорит ли имя «Тринакрия» что-нибудь опытному мореходу. Результат эксперимента был весьма показателен.

Я познакомился с Герасимосом Роботисом, когда он, сидя около рубки своей моторной лодки, пришвартованной у пристани в мутной лагуне Лефкаса, терпеливо наживлял креветками крючки длинного перемета, укладывая его петлями в стоящей у ног корзине. Через переводчика я осведомился, не найдется ли у него времени, чтобы ответить на некоторые вопросы, касающиеся моря у Лефкаса. Герасимос деловито отчеканил, что сейчас времени не найдется, он слишком занят и ему еще надо отдохнуть, прежде чем он отправится на ночной лов. Дескать, как только приготовит снасти и наведет чистоту на борту, отправится домой, чтобы поесть и вздремнуть. Может быть, мне прийти вечером? Пожалуйста! В шесть часов вечера встретимся на главной площади селения.

В назначенный час я пришел на площадь вместе с превосходным переводчиком, уроженцем Лефкаса, аспирантом Лондонского университета. За стаканчиком анисовки Роботис постепенно преодолел первоначальную робость, а услышав, что я — капитан «Арго», и вовсе оттаял. Рассказал, что впервые вышел в море десятилетним мальчуганом и уже пятьдесят пять лет занимается рыбной ловлей в Ионическом море, больше всего в водах вокруг Лефкаса, который служит ему базой.

— Вам приходилось когда-нибудь слышать об острове, который называется Тринакия, или Тринакрия, или еще как-то в этом роде? — справился я.

— Нет, никогда не слышал.

— И это название не напоминает вам какой-нибудь остров или другое место в этой области?

Он отрицательно покачал головой.

— Ну, а вообще какое-нибудь место, где играет роль цифра три, скажем, треугольный или трехзубый остров?

Роботис задумался, силясь уловить смысл странного вопроса.

— Хорошо, — продолжал я, — представьте себе остров, в описании которого вы бы выделили три черты — скажем, три вершины. Три утеса. Характерные природные особенности, которые бросаются в глаза, когда подходишь к острову, и которые вы бы назвали, рассказывая другому рыбаку, чтобы он сразу понял, о каком острове идет речь?

— А, я понял, что вы подразумеваете! Вы говорите про три мыса острова Меганиси.

— Я никогда не бывал на Меганиси. Три мыса — как это понимать?

— Это на пути от Лефкаса на юг, когда идешь мимо Спарты в сторону Итаки. Их сразу видно — три мыса Меганиси. Один за другим, ошибиться нельзя. Между ними бухты с хорошими якорными стоянками. Лучше всего у мыса Ильи, там удобно остановиться на ночь после того, как поставишь сети.

Герасимос Роботис не мог знать, что Меганиси — своего рода археологическая загадка. Занимаясь изысканиями на Ионических островах, Сильвия Бентон, археолог из Британского института в Афинах, отметила на Меганиси «участки, изобилующие черепками пифосов конца бронзового века» и микенских кубков. Незначительный вроде бы остров Меганиси явно играл важную роль в древности. Но почему — археологам было невдомек. Мне подумалось, что на Меганиси могло находиться святилище, связанное с поклонением солнцу. В древнейших греческих мифах говорится, что быки бога солнца были похищены гигантом Алкионеем на острове Эритея (Красный остров), который, согласно тем же мифам, находился где-то в районе залива Амвракикос, к северу от Лефкаса. Позднее мифы перенесли быков Гелиоса гораздо дальше на запад, до самой Испании. Но мы сейчас говорим о микенских мифах, созданных до того, как греческие мореплаватели дошли до Иберийского полуострова. Так может быть, Тринакрия и Эритея — два прежних названия острова Меганиси?

И я отправился на Меганиси, чтобы проверить описание Роботиса, уделив особое внимание последнему мысу, с лучшей якорной стоянкой. Он называется мыс Элия, и принято считать, что его поименовали так в честь святого Илии, однако некоторые ученые, в том числе Патрик Ли Фермор, указывают, что во многих пунктах Греции, названных в честь Илии — среди них и горные вершины, и мысы, — раньше были святилища Гелиоса. Имена эти достаточно похожи, так что христианский Илия естественно пришел на смену языческому богу солнца. Ли Фермор подчеркивает: если в Греции, где богом солнца был Гелиос, очень много пунктов, носящих имя святого Илии, то в Италии, где богом солнца почитался Аполлон, таких мест сравнительно мало. Так может быть, с мысом Элии некогда было связано святилище бога солнца Гелиоса?