Войцех Дворчик - Здравствуй, Таити!

Вблизи островов Туамоту проследовал также великий испанский мореплаватель Фернандес де Кирос, после него, в начале XVIII века, голландский адмирал Роггевен заблудился среди предательских рифов архипелага, а в начале XIX века многие острова Туамоту были открыты русскими мореплавателями Коцебу и Беллинсгаузеном, наделившими их названием Русские острова, которое впоследствии не удержалось. Островами Туамоту восхищался Джек Лондон, и я был счастлив, что отправляюсь как бы по его следам. Однако начнем с начала. С того дня, когда я принял решение совершить поездку к солнечным атоллам Туамоту.

Еще два месяца назад, когда я находился на Таити, меня захватила мечта побывать в самых отдаленных районах таитянской «галактики». Тем более что еще ни один репортер не посетил этих мест. Слишком далеко. Хотя по мере развития средств передвижения — с каждым годом все ближе.

Вернувшись с Маупити, я начал искать подходящее судно. На причале у набережной бульвара Помаре всегда стоят яхты. Здесь можно увидеть любые флаги — французские, американские, австралийские, английские, иногда немецкие и голландские. К сожалению, ни одна из них не собиралась идти в нужном мне направлении. Когда я уже потерял надежду на свое счастье, ко мне пришел Чарли и принес радостную весть: надо обратиться к Марку Дарнуа.

Я уже был знаком с этим замечательным человеком. Впервые я встретил Ангела (так иногда его называют) сразу по приезде на Таити. Марк Дарнуа — интересная личность. Он принимал участие во второй мировой войне на итальянском фронте в составе Тихоокеанского батальона[38], а позднее попал на Таити. Но и здесь не обошлось без приключений: он спас от смерти пилота, самолет которого рухнул в воды бухты Папеэте. В настоящее время Дарнуа занимает пост директора в министерстве по вопросам информации и культуры. Туда-то я и направился с визитом.

Он окинул меня внимательным оценивающим взглядом и без предисловий спросил в упор.

— У вас есть в запасе неделя, дней десять?

Поскольку я еще могу распоряжаться своим временем довольно свободно, даю утвердительный ответ.

— Очень хорошо. Поплывете на «Мейлис». Выход в море завтра. Запомните. Завтра после обеда!

И вот я сижу на палубе яхты, несущейся по океанским просторам куда-то на северо-восток, к незнакомым островам. По пути заходим на атолл Макатеа, форпост Туамоту, но до чего же нетипичный для архипелага! Обрывистые берега Макатеа отвесно падают в глубины океана. Этот своеобразный остров-атолл, образованный в результате тектонических процессов, поднялся на тридцать пять метров над поверхностью воды. В центре острова — неглубокая зеленая впадина, бывшая лагуна.

Макатеа являет собой печальный вид, он изрыт воронками и напоминает лунный пейзаж. Эта кротовина в пейзаже Океании кажется чистым недоразумением.

Жизнь на Макатеа замерла. Горняки, съехавшиеся из далеких краев, уже не добывают ни фосфаты, ни гуано. Вагонетки не спешат к порту Темао, а японские суда не ждут грузов. Все затихло навсегда. Из двух с половиной тысяч жителей острова, занятых главным образом во французской компании фосфатов в Океании, осталось не более двух десятков человек. В море застыли некогда вращавшиеся грузоподъемники для загрузки сырья прямо в трюмы судов, транспортеры…

После непродолжительной стоянки небольшая яхта, принявшая меня на борт, отдает швартовы, поднимает паруса и удаляется от Макатеа. Мы берем курс к атоллам Туамоту. Несмотря на хорошую погоду, плавание выпало нелегким: сильная волна, ветер «четверка». Канистры, бутылки, ящики катаются по форпику, сталкиваются, хотя все было тщательно закреплено.

«Мейлис» — отличная яхта, верткая, послушная — храбро встречает самые крупные волны. Собственность Марка Дарнуа, она последнее время находится в ведении Средиземноморского клуба, который обеспечивает иностранным туристам и аквалангистам поездки на рифы Туамоту. Кроме экипажа на борту находится снаряжение для подводного плавания и охоты, а также запасы провианта.

Теперь несколько слов об экипаже «Мейлис». Двадцатилетний француз Мишель, с которым я познакомился в кабинете Дарнуа. У него мальчишеское лицо, слегка вьющиеся волосы, открытая улыбка. Это он в первый же день сделал мне замечание, что ступать на борт яхты в обуви не полагается. Полинезиец-деми Жерар, с козлиной бородкой и длинными волосами. Его отец — русский художник (уже умер), а мать — вахина с Таити. Однако, не зная, кто мать Жерара, вполне можно принять его за европейца. Настоящее украшение яхты — восемнадцатилетняя стройная Тиаре, жена Жерара, как и он, деми. Вахина готовит для нас, а на Туамоту будет исполнять обязанности хозяйки. Тиаре часами сидит на палубе в бикини, глядя на белую пену, бегущую вдоль бортов яхты. Ах, эта Тиаре! И наконец, надо упомянуть двадцатисемилетнего Ива из Ниццы, капитана нашего судна. Щуплый француз скорее похож на пианиста, чем на морского волка, но Средиземноморский клуб поручил именно ему довести яхту до Туамоту в целости и сохранности.

Ив прибыл в Папеэте на собственной яхте «Офелия». Француз возит туристов по здешним островам, чтобы заработать на обратный путь. Вчера в Папеэте он показал мне свою красавицу «Офелию», пришвартованную рядом с красным двухмачтовиком Бернара Муатесье, того самого, который совершил безостановочное путешествие вокруг света. Узнав, что я поляк, Ив тотчас стал расспрашивать меня о польском путешественнике Телиге. Он был несколько удивлен тем, что я получил разрешение французских властей на поездку к островам Туамоту, так как туристам на время запрещено путешествовать по этому маршруту. Он говорил как-то неуверенно, подыскивая нужные слова, в его голубых глазах проскальзывало смущение, а рука нервно поправляла непослушную прядь светлых волос. Я понял осторожный намек на то, что весьма необычный в этих местах польский паспорт вызывает боязнь… коммунистического внедрения.

В качестве единственного пассажира «Мейлис» я имел большую, чем у других, возможность размышлять. Острова Туамоту стали не только туманной мечтой. Надежда на поездку была призрачной, и все-таки я плыву. Какое счастье, что учебные полигоны на Муруроа и Фангатауфа и центр слежения Хао находятся на южном конце архипелага!

Начиная с 1966 года жителей полинезийского Эдема осчастливливают испытаниями ядерного оружия. Первый ядерный взрыв был произведен 2 июля. А первую водородную бомбу французы взорвали на Фангатауфе в августе 1968 года[39]. Чтобы провести эти испытания, французам пришлось построить на архипелаге объекты стратегического значения, переправить из Европы многочисленные группы военных специалистов и ядерщиков и прежде всего стянуть со всех островов французской Океании работоспособных мужчин.