Тахир Шах - В поисках копей царя Соломона

— В Америке живут христиане, да?

— Там очень много христиан и очень много церквей, — ответил вместо меня Самсон.

Эйба вел нас через лабиринт обмазанных глиной стен. Не замедляя шага, он порылся в складках своей накидки и извлек знакомый лист бумаги. Это была американская виза по программе «Визы для Иммигрантов Разных Национальностей». Я закатил глаза.

— Думаю, я пригожусь в Америке, — сказал мальчик.

По преданию монастырь Дебре-Дамо был основан одним из девяти знаменитых сирийских святых аввой Арегави, который, скрываясь от преследований, в 451 году бежал в Эфиопию. Легенда гласит, что он стоял у подножия горы, размышляя, как ему подняться наверх. Но бог призвал к себе змею, жившую на вершине, и приказал опустить вниз хвост и поднять священника.

На протяжении пятнадцати веков обитателями неприступного монастыря были монахи. Их приносили сюда в раннем детстве — родители верили, что семью ждет благословение, если один из сыновей посвятит свою жизнь богу. До недавнего времени, сообщил нам Эйба, в монастыре жили три отшельника, проводившие все время в молитвах. Никто их не видел, но когда они умерли, их тела перенесли в дальнюю пещеру.

— Я покажу вам тела, — пообещал он.

Мне не терпелось взглянуть на тайные книги, в которых рассказывалось о царе Соломоне, но я понимал, что невежливо отказываться от предложения мальчика. Поэтому мы прошли по краю плато и спустились по узкой тропинке, прижимавшейся к самому утесу. Эйба осторожно перелез через дерево, растущее из расщелины в скале. Мы с Самсоном последовали за ним, не смея взглянуть вниз. Затем юный монах указал на узкий вход в пещеру и, прежде чем я успел остановить его, проскользнул внутрь и позвал нас к себе.

В глубине пещеры лежали несколько скелетов. На одном еще остались куски черной, разлагающейся плоти. Запах в пещере стоял ужасающий. Эйба поднял бедренную кость и помахал ей. Он сказал, что в пещеру залетают большие птицы и едят разлагающиеся тела.

Проделав обратный путь по опасной тропинке, мы оказались возле цистерны. За прошедшие века монахи выдолбили в скале несколько резервуаров для сбора воды во время редких дождей; глубина некоторых резервуаров достигает шестидесяти футов. Эйба сказал, что вода очень свежая, и набрал чашку, предлагая мне попить.

Я вовремя заметил, что вода кишит личинками, и передал чашку Самсону.

К тому времени, когда мы добрались до церкви, солнце уже начало садиться. Это было квадратное здание, сложенное из небольших обтесанных блоков. Церковь располагалась за стеной и стояла в окружении деревьев и участков высохшей травы. Говорят, что это самая старая церковь в Африке.

Пока мы снимали обувь, в двери церкви нас ждал монах. Я подтолкнул Самсона вперед, и начался длинный ритуал приветствий. Монах сказал, что ждал нас много месяцев и что он благодарен богу за наше благополучное прибытие в Дебре-Дамо.

Притвор церкви украшали деревянные резные панели с фигурами слонов и жирафов, верблюдов, газелей, львов и змей. На стенах были яркие фрески. Одна из них изображала авву Арегави, поднимаемого на гору змеей. На другой фреске св. Георгий убивал дракона. На третьей я увидел сцену прибытия царицы Савской ко двору царя Соломона.

— Соломон. — Я махнул рукой в сторону фрески.

Лицо монаха просветлело.

— О, Соломон.

— Мудрый царь, — сказал я.

— Да, мудрый, очень мудрый.

— И богатый.

Монах улыбнулся.

— Очень богатый, — кивнул он.

Я попросил Самсона задать вопрос о тайных манускриптах. Монах опустил взгляд.

— Тут было много книг, — ответил он. — Но недавно в библиотеке случился пожар. Осталось совсем мало.

— Где они?

— В Святая Святых. — Он указал рукой на дверь, ведущую в главное помещение церкви.

— Я ищу золотые копи царя Соломона, — пояснил я. — И мне сказали, что вы можете помочь в моих поисках.

Монах повернулся к деревянному аналою, стоявшему в центре притвора, и сдернул с него зеленое, изъеденное молью покрывало. Под ним оказалась большая книга в алом кожаном переплете.

— Это «Кебра Негаст»?

Монах открыл книгу наугад, и мы увидели столбцы рукописного текста из округлых черных букв. Это был геэз, древний эфиопский язык.

Монах не ответил на мой вопрос, а вместо этого начал рассказ:

— Бог явился царю Соломону во сне и спросил его, каким особым даром его одарить. Юный царь ответил, что хотел бы обладать мудростью, чтобы отличать добро от зла. Бог даровал ему мудрость. Затем Соломон построил великий храм в Иерусалиме и украсил его стены чистейшим золотом — эфиопским золотом.

Он сделал паузу и перевернул страницу обеими руками.

— Из какой части Эфиопии Соломону привозили это золото?

Монах опять не ответил и продолжил повествование:

— Македа приехала в Иерусалим и остановилась в царском дворце, который тоже был облицован золотом. Она подарила ему красивые кубки, разнообразные украшения и много золота, чистого золота. Она задавала ему трудные вопросы, и он ответил на них. Соломон был поражен красотой царицы. Он устроил пир, на котором пищу посыпали солью, и Македа отведала этих блюд. В ту ночь ложе царицы стояло рядом с ложем Соломона.

— Между ними стоял кувшин с водой. Соломон сказал, что не прикоснется к Македе, если она согласится не брать то, что принадлежит ему. Но ночью царицу замучила жажда, и она выпила воды из кувшина. Тогда Соломон встал со своего ложа и овладел Македой — она украла то, что принадлежало царю. Македа вернулась в Эфиопию, где родился их сын.

— А золото, золото Соломона?

Монах снова перевернул несколько страниц книги.

— Я расскажу вам о золоте.

— Откуда оно привозилось? Из какой части страны?

— С запада, ответил монах. — Из земли Шангул.

— Бени-Шангул? — переспросил я, вспомнив, что доктор Панкхерст упоминал об этом месте и отмечал высокое качество добываемого там золота.

— Совершенно верно, — кивнул монах. — Я сам из Бени-Шангула. Люди в этих местах знают о копях Македы.

— Вы имеете в виду копи царя Соломона?

— Нет, они не принадлежали мудрому царю.

Это были копи царицы — на ее землях.

Я попросил рассказать поподробнее, но аудиенция подошла к концу.

— Наступило время молитвы, — сказал монах.

С этими словами он исчез в основном помещении церкви. Я позвал его, желая узнать подробности о золотых копях, но он не ответил.

Эйба вывел нас из притвора к тому месту, где мы оставили обувь. Было уже темно, и воздух наполнился мерцанием светлячков. Мы пробыли в Дебре-Дамо еще один день, но больше не видели монаха. Эйба сказал, что монахи предпочитают уединение и не любят разговаривать с посетителями. Если бы они любили поболтать, то не стали бы монахами, пояснил он.