Тим Северин - Острова пряностей

Прошло три недели с тех пор, как корабль вышел в море. Однажды утром после завтрака капитан подошел к Уоллесу и невозмутимо произнес: «Мне кажется, на корабле пожар. Пойдемте, взгляните сами». Выйдя на палубу, Уоллес увидел струйки дыма, которые просачивались из-под досок передней палубы. Команда корабля, открыв люки, принялась выкидывать груз за борт, пытаясь ликвидировать источник огня. Однако пламя распространялось от бочонков с «копайским бальзамом», добраться до которых было невозможно из-за усиливавшегося дыма. К этому времени запах дыма чувствовался уже и в пассажирском салоне, где находился Уоллес, и спускаться вниз становилось опасно.

Капитан «Хелен» благоразумно решил, что пора готовиться к эвакуации. На корабле было две спасательных шлюпки — капитанский гиг и длинная лодка. Они были подготовлены и спущены за борт, но тут выяснилось, что лодки протекают. Течи срочно ликвидировали с помощью затычек, и моряки начали спасать личные вещи, взяв с собой столько груза, что лодки глубоко просели, и пришлось вычерпывать воду. Между тем несчастный Уоллес, не добравшись до своих драгоценных коллекций из-за удушающего дыма, взял только небольшой сундучок, в который положил зарисовки бразильских растений и рыб, часы и кошелек с несколькими соверенами. Это был весь его багаж, когда он стоял на палубе, ожидая распоряжений капитана.

Лодки тащились за кораблем на буксире, а команда по-прежнему пыталась бороться с огнем. Было слышно, как «копайский бальзам» пузырится и шипит под палубным настилом, а языки пламени уже вырывались наружу.

Капитан приказал всем покинуть судно, и Уоллес сполз по канату вниз, в лодку. «Будучи довольно слабым, я, спускаясь, ободрал всю кожу на ладонях. Лодка была до половины наполнена водой, и я принялся ее вычерпывать, преодолевая мучительную боль в руках».

Прошло уже три часа с начала пожара, но до конца дня команда, спасшаяся на лодках, могла наблюдать трагическое зрелище гибели «Хелен». Пламя взметнулось по снастям вверх, паруса загорелись, и вскоре мачты повалились за борт. Огонь продолжал пожирать корабль, металлические детали раскалились докрасна, палуба провалилась, и исчез бушприт.

Небольшое волнение в океане не представляло угрозы для шлюпок, и капитан решил держаться неподалеку от погибающей «Хелен», надеясь, что огромный столб дыма и пламени привлечет внимание проходящих кораблей. К следующему утру бриг прогорел до ватерлинии, перевернулся и затонул, а помощь так и не подоспела. На шлюпках подняли паруса и двинулись в путь.

Уоллес видел, как его драгоценная коллекция погибает в волнах. К счастью, он успел отослать из Бразилии часть образцов, денег от продажи которых хватило, чтобы покрыть экспедиционные расходы. Однако доход в 500 фунтов стерлингов был слабой компенсацией за тяжелый труд в течение четырех лет. Но, конечно, более тяжелым ударом стала гибель коллекции, образцы из которой он надеялся изучить в Англии с тем, чтобы, опубликовав результаты исследований, обрести репутацию серьезного ученого-натуралиста, а не просто собирателя. Коллекции содержали сотни неизвестных ранее видов. Теперь все было потеряно, наряду с заметками, описаниями и даже дневником. «Сами понимаете, — описывал Уоллес свои злоключения в письме другу, — мне пришлось проявить некое философское смирение, чтобы перенести этот удар со спокойствием и самообладанием».

Проведя в шлюпках десять ужасных дней после гибели «Хелен», получив ожоги под палящим солнцем, питаясь сухарями, консервированной свининой и водой, моряки были наконец подобраны проходящим торговым судном. Вдобавок ко всем несчастьям спасший их корабль был таким старым, ветхим и тихоходным, что едва не пошел ко дну во время шторма. После рекордно медленного плавания они добрались до порта Дил в графстве Кент. Уоллес сошел на берег, не имея при себе ничего, кроме «пяти фунтов и тонкого хлопчатобумажного костюма». От полного финансового краха спасло то, что его агент Сэмюел Стивенс застраховал — без ведома Уоллеса — весь пропавший груз.

Роковое невезение с плаванием настигло Уоллеса и во время попытки доплыть от острова Серам до Вайгео на маленькой прау. В Вахаи Уоллес нанял четырех людей взамен сбежавших на Горонге и направился к острову Мисоол — это был первый шаг к цели.

Его прау не могла плыть против ветра, поэтому старик-рулевой Муслим, нанятый в Вахаи, провел судно вдоль берега Серама, используя береговой бриз, а когда они оказались напротив острова Мисоола, пошли прямо на север — переход составлял 60 миль. Хорошо знавший здешние воды рулевой уверял Уоллеса, что западное течение поможет удерживать правильный курс. К несчастью, сильный боковой ветер с такой силой раскачивал маленькую прау, что бедного Уоллеса постоянно мучили приступы морской болезни. Но, что было гораздо хуже, волны сбили прау с курса, и они проскочили мимо Мисоола, так что оставалось лишь попытаться высадиться на маленький островок неподалеку. В 9 часов вечера прау находилась примерно в 200 ярдах от берега. Уоллес, глядя вперед, уже мечтал, как окажется наконец на твердой земле и сможет нормально поесть и выпить горячего кофе, а после этого — спокойно уснуть вдали от шума волн. Но тут, как пишет Уоллес, ветер стих, и, хотя матросы взялись за весла и принялись грести, «зыбь на воде была признаком того, что нас подхватило одно из тех вероломных течений, которые столь часто расстраивают все планы мореплавателей в здешних морях. Отчаявшись, матросы бросили весла, и уже через несколько минут нас относило все дальше в море, с подветренной стороны острова, не давая возможности высадиться на Мисоол».

Уоллесу и его команде не оставалось ничего другого, кроме как продолжать плыть дальше в надежде высадиться на следующий остров, лежащий прямо по курсу. Но ветер как будто издевался. Он дул то в одну сторону, то в другую и в конце концов так раскачал море и поднял такие волны, что путешественникам мнилось: их суденышко вот-вот зальет водой и все они утонут. Пришлось спустить тяжелый грот и в целях безопасности идти лишь под одним кливером. Кое-как они продвигались — сначала мимо одного острова, затем вдоль другого, и на четвертый день после отплытия из Вахаи смогли наконец бросить якорь под защитой двух маленьких островов и немного передохнуть. Это было не самое удачное место для остановки, рядом с острым рифом, да и якорь держался не слишком хорошо за каменистое дно. Уоллес заговорил с пожилым рулевым, который все это время почти не покидал место у руля — разве что время от времени выкраивал час-другой на отдых, — и предложил, чтобы двое мужчин отправились на остров и набрали виноградных плетей, чтобы сделать из них якорные канаты. Тогда можно было бы бросить еще пару якорей, чтобы удержать прау против ветра, порывавшегося унести лодку в открытое море. Однако предложение было отвергнуто — команда настояла на том, что сможет на веслах перегнать прау в более безопасное место.